Мировые новости нефтегазового и энергетического сектора на субботу, 24 января 2026 года: нефть, газ, электроэнергия, ВИЭ, уголь, санкции, глобальные энергетические рынки и ключевые тенденции для инвесторов и компаний ТЭК.
Актуальные события топливно-энергетического комплекса (ТЭК) на 24 января 2026 года привлекают внимание инвесторов и участников рынка своей масштабностью и противоречивыми тенденциями. Геополитическая напряжённость остаётся высокой: США и ЕС усиливают санкционное давление в энергетической сфере, что ведёт к дальнейшему перераспределению глобальных потоков нефти и газа. Одновременно на мировых рынках энергоносителей наблюдается смешанная картина. Цены на нефть после падения в 2025 году стабилизировались на умеренном уровне – североморский Brent держится около $63–65 за баррель, американская WTI – в диапазоне $59–61. Это заметно ниже уровней годичной давности (на $15–20 дешевле, чем в январе 2025 года), что отражает хрупкий баланс между профицитом предложения и сдержанным спросом. В то же время европейский газовый рынок столкнулся с суровыми зимними холодами: быстрый отбор топлива из подземных хранилищ опустил запасы ниже 50% ёмкости, вызвав скачок цен примерно на 30% с начала месяца. Тем не менее ситуация далека от энергетического кризиса 2022 года – накопленные резервы и поступление СПГ позволяют покрывать повышенный спрос, сдерживая рост цен. Глобальный энергопереход тем временем набирает обороты: во многих регионах фиксируются новые рекорды выработки электроэнергии из возобновляемых источников, хотя для надёжности энергосистемы страны по-прежнему не отказываются от традиционных ресурсов. В России, после прошлогоднего всплеска цен на топливо, власти продлили экстренные меры – включая ограничения экспорта и субсидирование – на начало 2026 года для стабилизации внутреннего рынка нефтепродуктов. Ниже представлен подробный обзор ключевых новостей и тенденций нефтяного, газового, электроэнергетического и сырьевого секторов на эту дату.
Рынок нефти: OPEC+ сдерживает добычу на фоне рисков переизбытка
Мировые цены на нефть сохраняют относительную стабильность на относительно низких уровнях, находясь под влиянием фундаментальных факторов предложения и спроса. Сейчас Brent торгуется около $63–65 за баррель, WTI – в пределах $59–61. Текущие котировки на 15–20% ниже, чем год назад, отражая перенасыщение рынка после пиков 2022–2023 годов и умеренный спрос. На динамику нефтяных цен одновременно влияет ряд ключевых факторов:
- Политика ОПЕК+: опасаясь возможного профицита, альянс ведущих экспортеров придерживается осторожной тактики. В начале января 2026 года участники ОПЕК+ подтвердили сохранение действующих ограничений добычи как минимум до конца I квартала. Крупные страны (включая Саудовскую Аравию и Россию) продлили добровольные сокращения, стремясь не допустить перенасыщения рынка в условиях сезонно низкого спроса. Этот шаг свидетельствует о стремлении сохранить стабильность цен и стал разворотом по сравнению с наращиванием добычи, наблюдавшимся годом ранее.
- Слабый рост спроса: прирост мирового потребления нефти остаётся скромным. По оценкам Международного энергетического агентства (МЭА), спрос увеличится всего на ~0,9 млн барр./сутки в 2026 году (против ~2,5 млн барр./сутки в 2023-м). ОПЕК прогнозирует рост порядка +1,1 млн барр./сут. Такие умеренные ожидания связаны с замедлением мировой экономики и эффектом высоких цен прошлых лет, которые стимулировали энергосбережение. Дополнительную роль играют структурные факторы – например, более медленный промышленный рост в Китае и насыщение постпандемийного спроса.
- Рост запасов и вне-OПЕК поставки: в 2025 году мировые запасы нефти существенно выросли – по данным аналитиков, коммерческие запасы сырой нефти и нефтепродуктов росли в среднем на 1–1,5 млн баррелей в сутки. Это стало следствием активного наращивания добычи вне ОПЕК, прежде всего в США и Бразилии. Американская нефтяная индустрия достигла рекордных уровней добычи (около 13 млн барр./сутки), а Бразилия увеличила поставки за счёт ввода новых морских месторождений. Избыточное предложение привело к формированию «подушки безопасности» в виде высоких запасов, которые давят на цены, несмотря на эпизодические перебои (такие как временное сокращение экспорта из Казахстана или локальные конфликты на Ближнем Востоке).
Совокупное воздействие этих факторов удерживает рынок нефти в состоянии близком к профициту. Котировки сортов Brent и WTI колеблются в узком диапазоне, не получая импульсов ни к новому росту, ни к глубокому падению. Ряд инвестиционных банков прогнозирует, что при сохранении текущих тенденций средняя цена Brent в 2026 году может опуститься в область $ Fifty. Тем не менее, участники рынка продолжают внимательно следить за геополитическими событиями – санкциями, ситуацией в отдельных нефтедобывающих странах – которые потенциально могут изменить баланс спроса и предложения.
Рынок газа: Европа столкнулась с холодами, цены растут
На газовом рынке в центре внимания находится Европа, которая в начале года переживает серьёзное зимнее испытание. Ещё к началу отопительного сезона европейские страны имели высокие запасы: подземные хранилища газа (ПХГ) были заполнены почти на 100% к декабрю 2025 года. Однако затяжные морозы января 2026 года привели к ускоренному расходованию этих резервов – к концу месяца суммарный уровень заполненности ПХГ в ЕС опустился ниже 50%. Столь быстрый отбор газа не наблюдался несколько лет, и рынок отреагировал ростом цен. Фьючерсы на хабе TTF поднимались до ~40 €/МВт·ч (около $500 за тыс. куб.м), тогда как ещё в декабре торговались в районе 30 €/МВт·ч.
Несмотря на ощутимый скачок, текущие цены на газ остаются в разы ниже пиков кризиса 2022 года, когда котировки превышали 300 €/МВт·ч. Европейский рынок относительно устойчив к шоку спроса благодаря предпринятым мерам и внешним поставкам. В разгар холодов продолжает поступать большой объём сжиженного природного газа: танкеры с СПГ перенаправляются в Европу, компенсируя сокращение отбираемого из хранилищ топлива. Одновременно спрос на газ вырос и в других регионах – в Северной Америке и Азии – где также наблюдаются аномальные холода. Это привело к глобальному ралли газовых цен: в США цены на Henry Hub достигли максимума с 2022 года, а азиатский спотовый индекс JKM поднялся до уровней конца прошлого года. Тем не менее, благодаря налаженной логистике и диверсификации источников Европа пока избегает дефицита газа: даже с понижением запасов, поставки продолжаются из разных стран (Норвегия, Северная Африка, Катар, США и др.), сглаживая влияние прекращения импорта трубопроводного газа из России.
Эксперты отмечают, что после экстремально холодного января европейские хранилища могут закончить зиму на заметно более низких уровнях, чем год назад. Это создаст новую задачу по их заполнению в преддверии следующего отопительного сезона, потенциально поддерживая цены. В то же время запуск ряда новых проектов СПГ по всему миру в 2026–2027 годах должен увеличить предложение и смягчить давление на рынок в среднесрочной перспективе. В ближайшие недели ситуация на газовом рынке будет зависеть от погоды: если февраль окажется мягче, рост цен вероятно притормозится, а оставшихся запасов хватит без проблем. Таким образом, даже с текущим зимним стрессом, европейская газовая отрасль демонстрирует адаптивность, проходя сезонные пики спроса без паники, хотя и по несколько повышенной цене.
Международная политика: санкционное давление и переориентация экспорта
Геополитические факторы продолжают оказывать существенное влияние на энергорынки. В начале 2026 года Запад не ослабляет санкционного натиска в отношении российской нефтегазовой отрасли – напротив, принимаются новые ограничительные меры. Европейский Союз в декабре 2025 года согласовал план по полному и постоянному отказу от импорта российских энергоносителей: в частности, закупки трубопроводного газа из РФ должны быть сведены к нулю к концу 2026 года, а зависимости от российского СПГ также планируется покончить поэтапно. Кроме того, ЕС ввёл запрет на импорт нефтепродуктов, произведённых из российской нефти на зарубежных НПЗ – эта мера нацелена на закрытие лазеек, через которые российская нефть опосредованно попадала на европейский рынок в виде бензина или дизтоплива, переработанного в третьих странах.
Соединённые Штаты, со своей стороны, ужесточают риторику и готовы к новым действиям. Администрация США рассматривает дополнительные санкции против ряда стран и компаний, помогающих Москве обходить действующие ограничения. Вашингтон открыто предупреждает крупные покупающие страны (например, Китай и Индию) о недопустимости увеличения импорта российской нефти. В Конгрессе продвигаются инициативы по введению высоких тарифов на товары из стран, которые активно торгуют с Россией энергоресурсами. Хотя эти предложения ещё обсуждаются, сам факт усиливающегося давления повышает неопределённость в глобальной торговле нефтью и газом.
В ответ Россия продолжает переориентацию своих экспортных потоков на дружественные рынки. Поставки нефти и СПГ в Азию удерживаются на высоком уровне: Китай, Индия, Турция и ряд других стран остаются крупнейшими покупателями российских углеводородов, пользуясь ценовыми скидками. Для расчётов всё чаще используются альтернативные валюты (юань, рупия) и схемы оплаты, уменьшающие зависимость от доллара и евро. Одновременно российское правительство объявило о планах развития собственной танкерной флотилии и страховых механизмов, чтобы минимизировать влияние западных санкций на логистику экспорта нефти. Важным событием стала также частичная нормализация отношений России с Венесуэлой и Ираном: эти нефтедобывающие страны выстраивают координацию позиций на рынке, стремясь совместно противостоять санкционному давлению США.
Таким образом, на международной арене сохраняется противостояние, влияющее на энергетику. Санкции и контрмеры формируют новую конфигурацию потоков нефти и газа: доля поставок на Запад сокращается, тогда как азиатско-тихоокеанский регион приобретает всё большее значение. Инвесторы оценивают риски: с одной стороны, дальнейшая эскалация санкций может привести к перебоям и ценовым колебаниям, с другой – любые намёки на диалог или компромисс (например, пролонгация сделок по экспорту через посредников или гуманитарные исключения) способны улучшить настроение рынка. Пока же базовый сценарий – продолжение жесткой линии Запада и адаптация экспортеров к новым реалиям – уже заложен в ценах и прогнозах.
Азия: Индия и Китай между импортом и собственной добычей
- Индия: Нью-Дели стремится укрепить энергетическую безопасность и снизить зависимость от импорта углеводородов, одновременно лавируя под внешним давлением. С начала украинского кризиса Индия резко нарастила закупки доступной по цене российской нефти, что позволило обеспечить внутренний рынок дешёвым сырьём. Однако в 2025 году, столкнувшись с угрозой западных санкций и пошлин, индийское правительство несколько сократило долю России в нефтяном импорте, увеличив поставки из Ближнего Востока и других регионов. При этом Индия делает ставку на развитие собственных ресурсов: ещё в августе 2025 года премьер-министр Нарендра Моди объявил о запуске Национальной программы освоения глубоководных месторождений нефти и газа. В рамках этой инициативы государственная компания ONGC уже ведёт бурение сверхглубоких скважин на шельфе, рассчитывая открыть новые запасы. Параллельно страна ускоренными темпами развивает возобновляемую энергетику (солнечные и ветряные электростанции) и инфраструктуру для импортного СПГ, чтобы диверсифицировать энергобаланс. Тем не менее нефть и газ остаются основой индийского топливно-энергетического баланса, необходимой для работы промышленности и транспорта. Индия вынуждена тонко балансировать между выгодой от импорта дешёвого топлива и риском санкционных ограничений со стороны Запада.
- Китай: крупнейшая экономика Азии продолжает курс на повышение самодостаточности в энергетике, сочетая наращивание добычи традиционных ресурсов с рекордными инвестициями в чистую энергию. В 2025 году Китай довёл внутреннюю добычу нефти и угля до исторических максимумов, стремясь удовлетворить бурно растущий спрос и снизить импортную зависимость. Одновременно доля угля в выработке электроэнергии в КНР упала до многолетнего минимума (~55%), поскольку вводятся огромные новые мощности солнечных, ветряных и гидроэлектростанций. По оценкам аналитиков, за первую половину 2025 года Китай ввёл больше генерирующих мощностей на базе ВИЭ, чем остальной мир вместе взятый. Это позволило даже сократить абсолютное потребление ископаемого топлива внутри страны. Тем не менее в абсолютных цифрах аппетит Китая к энергоносителям остаётся колоссальным: в 2025 году импорт нефти и газа оставался одним из ключевых источников покрытия потребностей, особенно в сфере транспорта, промышленности и химии. Пекин продолжает активно заключать долгосрочные контракты на поставку СПГ, а также развивает атомную энергетику, считая её важным элементом энергобаланса. Ожидается, что в новом, 15-м пятилетнем плане развития (2026–2030 гг.) Китай установит ещё более амбициозные цели по повышению доли безуглеродной энергетики. При этом власти явно намерены сохранять достаточные резервные мощности на традиционных ТЭС – китайское руководство не допустит дефицита энергии, учитывая опыт веерных отключений электроэнергии в прошлом десятилетии. В итоге Китай движется двумя параллельными курсами: с одной стороны, он ускоренно внедряет чистые технологии будущего, с другой – поддерживает прочную основу из нефти, газа и угля, гарантируя устойчивость энергосистемы сегодня.
Энергопереход: рост «зелёной» энергетики и баланс с традиционной генерацией
Глобальный переход к чистой энергетике продолжает ускоряться, подтверждая свою необратимость. В 2025 году в мире были достигнуты новые рекорды генерации электроэнергии из возобновляемых источников (ВИЭ). По предварительным оценкам отраслевых аналитиков, суммарная выработка от солнца и ветра в мировом масштабе впервые превысила производство электроэнергии всеми угольными электростанциями вместе взятыми. Этот исторический рубеж стал возможен благодаря взрывному росту мощностей ВИЭ: так, за 2025 год глобальная солнечная генерация увеличилась примерно на 30% по сравнению с предыдущим годом, а ветровая – почти на 10%. Новые «зелёные» киловатт-часы смогли покрыть большую часть прироста мирового спроса на электричество, позволив в ряде регионов сократить сжигание ископаемого топлива.
Однако стремительное развитие возобновляемой энергетики сопровождается и вызовами. Главный из них – обеспечение надёжности энергосистемы при переменных источниках. В периоды, когда рост спроса превышает ввод «зелёных» мощностей или погода снижает выработку (штилевые периоды, засухи, аномальные морозы), страны вынуждены прибегать к традиционной генерации для балансировки сети. Например, в 2025 году оживление экономики в США привело к временному росту выработки электроэнергии на угольных ТЭС, поскольку имеющихся ВИЭ оказалось недостаточно покрыть весь дополнительный спрос. В Европе слабый ветер и снижение гидроресурсов летом и осенью 2025 года вынудили кратковременно увеличить сжигание газа и угля для поддержания энергоснабжения. А уже зимой 2026 года сильные холода одновременно в Северной Америке и Евразии вызвали скачок потребления электроэнергии на отопление – традиционные газовые и угольные станции срочно нарастили генерацию, компенсируя падение выработки ВИЭ. Эти случаи подчёркивают, что пока доля солнца и ветра нестабильна, угольные, газовые, а местами и атомные мощности играют роль страховки, покрывая пики нагрузки и предотвратив отключения.
Энергетические компании и правительства по всему миру активно инвестируют в решения, призванные сгладить вариабельность «зелёной» генерации. Строятся промышленные системы накопления энергии (мощные батареи, гидроаккумулирующие станции), модернизируются электросети, внедряются интеллектуальные системы управления спросом. Всё это повышает гибкость и устойчивость энергосистем. Тем не менее в ближайшие несколько лет мировой энергобаланс останется гибридным. Быстрый рост ВИЭ идёт рука об руку с сохранением значимой роли нефти, газа, угля и атомной энергии, которые обеспечивают базовую стабильность. Эксперты прогнозируют, что только к концу нынешнего десятилетия доля ископаемых ресурсов в генерации начнёт уверенно сокращаться по мере ввода огромных новых мощностей ВИЭ и реализации климатических инициатив. А пока традиционные и возобновляемые источники работают в тандеме, обеспечивая одновременно и прогресс декарбонизации, и бесперебойное энергоснабжение для экономики.
Уголь: устойчивый спрос вопреки климатическим целям
Мировой рынок угля демонстрирует, насколько инерционным может быть потребление энергоресурсов. Несмотря на активные усилия по декарбонизации, использование угля на планете удерживается на рекордно высоком уровне. По предварительным данным, в 2025 году глобальный спрос на уголь вырос ещё примерно на 0,5% и достиг порядка 8,85 млрд тонн – это исторический максимум. Основной прирост пришёлся на страны Азии. В Китае, потребляющем более половины мирового угля, производство электроэнергии на угольных ТЭС хоть и сократилось в относительном выражении благодаря рекордному вводу ВИЭ, но остаётся колоссальным по абсолютным объёмам. Более того, опасаясь энергетических дефицитов, Пекин одобрил строительство нескольких новых угольных электростанций в 2025 году, стремясь создать резерв мощностей. Индия и государства Юго-Восточной Азии также продолжают активно сжигать уголь для обеспечения растущего энергопотребления, поскольку во многих из них альтернативная генерация не поспевает за темпами экономического роста.
После резких ценовых скачков в 2022 году угольный рынок в 2025-м перешёл к относительной стабильности. Котировки энергетического угля на основных азиатских хабах (например, австралийский Newcastle) удерживались значительно ниже пиковых значений периода кризиса, хотя всё ещё несколько выше докризисного уровня. Такая ценовая конъюнктура стимулирует крупнейшие добывающие страны поддерживать высокий объём производства и экспорта угля. Индонезия, Австралия, Россия, ЮАР – эти ведущие экспортёры нарастили предложение за последние годы, что помогло удовлетворить высокий спрос и предотвратить дефицит на рынке. Международные эксперты полагают, что глобальное потребление угля выйдет на плато к концу нынешнего десятилетия, а затем начнёт снижаться – по мере усиления климатической политики и замещения угольной генерации возобновляемой энергией. Однако в краткосрочной перспективе уголь по-прежнему остаётся ключевой частью энергобаланса для многих стран. Он обеспечивает базовую генерацию электроэнергии и тепло для промышленности, поэтому до появления полноценной замены угольные ТЭС продолжают играть незаменимую роль в поддержании экономики.
Российский рынок нефтепродуктов: продолжение мер для стабилизации цен
Во внутреннем топливном секторе России к началу 2026 года наметилась относительная стабилизация, достигнутая за счёт беспрецедентных правительственных мер. Ещё в августе–сентябре 2025 года оптовые цены на бензин и дизель в стране били исторические рекорды, превысив уровни кризисного 2023 года. Причинами послужили сочетание высокого летнего спроса (пик перевозок и уборочная кампания) и сжатия предложения топлива – среди факторов назывались внеплановые ремонты и аварии на ряде крупных нефтеперерабатывающих заводов (НПЗ), в том числе вследствие атак беспилотников, что сократило выпуск бензина. Столкнувшись с угрозой дефицита и ценового шока для потребителей, власти оперативно вмешались в рыночные механизмы, запустив экстренный план нормализации ситуации:
- Запрет экспорта: в середине августа 2025 года правительство РФ ввело полный запрет на экспорт автомобильного бензина и дизельного топлива, распространив его на всех производителей – от независимых мини-НПЗ до крупнейших нефтяных компаний. Эта мера, продлевавшаяся несколько раз (последний раз – до конца февраля 2026 года), вернула на внутренний рынок сотни тысяч тонн топлива, которые ранее ежемесячно отправлялись за рубеж.
- Частичное возобновление поставок: начиная с октября 2025 года, по мере насыщения внутреннего рынка, жесткие ограничения стали постепенно смягчать. Крупным нефтеперерабатывающим заводам разрешили возобновить часть экспортных отгрузок под строгим контролем государства, тогда как для мелких трейдеров и посредников экспортные барьеры во многом сохранились. Таким образом, экспортный канал был открыт дозированно, чтобы не допустить нового всплеска цен внутри страны. Фактически и в начале 2026 года экспорт нефтепродуктов из России остаётся частично ограниченным – власти намеренно придерживают объемы топлива на внутреннем рынке для обеспечения его насыщения.
- Контроль распределения топлива: одним из шагов стало усиление контроля за движением нефтепродуктов внутри страны. Производителей обязали в первую очередь закрывать потребности отечественного рынка и запретили практику взаимных биржевых закупок между компаниями (ранее такие сделки способствовали разогреву биржевых цен). Правительство совместно с профильными ведомствами (Минэнерго, ФАС) разработало механизмы прямых контрактов между НПЗ и сетями автозаправок, минуя биржевых посредников. Это должно обеспечить более прямой и справедливый путь топлива до розничных АЗС и избежать спекулятивного роста цен.
- Субсидирование и «демпфер»: для сдерживания цен задействованы финансовые инструменты. Государство увеличило бюджетные дотации нефтеперерабатывающим предприятиям и расширило применение демпферного механизма (обратного акциза), который компенсирует компаниям выпадающие доходы при перенаправлении продукции на внутренний рынок вместо экспорта. Эти выплаты стимулируют нефтяные компании отправлять достаточные объёмы бензина и дизеля на российские АЗС, не опасаясь значительных убытков из-за упущенной экспортной выручки.
Комплекс перечисленных мер уже принёс ощутимые результаты к началу 2026 года. Оптовые цены на топливо отошли от своих пиковых значений, а рост розничных цен на автозаправках оказался умеренным – за весь 2025 год бензин и дизель подорожали в среднем на 5–6%, то есть примерно в рамках общей инфляции. Внутреннего дефицита горючего удалось избежать: АЗС по всей стране, включая отдалённые сельские районы в разгар осенних полевых работ, были обеспечены топливом. Российское правительство заявляет, что продолжит держать ситуацию под жёстким контролем. При первых признаках нового дисбаланса могут оперативно вводиться свежие ограничения на экспорт или осуществляться интервенции топлива из госрезервов. Для участников рынка ТЭК такая политика означает относительную предсказуемость внутренних цен, хотя экспортёрам нефтепродуктов приходится мириться с частичными ограничениями. В целом стабилизация отечественного рынка топлива укрепляет уверенность в том, что даже в условиях внешних вызовов – санкций и волатильности мировых цен – внутренние цены на бензин и дизель удастся удерживать в приемлемых рамках, защищая интересы потребителей и экономики.
