Новости нефтегазового и энергетического сектора на пятницу, 23 января 2026 года: мировой рынок нефти и газа, электроэнергетика, ВИЭ, уголь, нефтепродукты, ключевые тренды и события глобального ТЭК.
На мировом рынке топливно-энергетического комплекса (ТЭК) к 23 января 2026 года наблюдается оживление. Цены на нефть демонстрируют рост на фоне новых данных и событий, газ в Европе стремительно дорожает из-за аномальных холодов, а энергетический сектор фиксирует ключевые перемены. В фокусе – возвращение Венесуэлы на нефтяной рынок, ценовой скачок на газ в ЕС, а также рекорды и тенденции в электроэнергетике. Ниже представлен обзор главных событий нефтегазового и энергетического сектора, актуальных для инвесторов и участников глобального рынка ТЭК.
Мировой рынок нефти: ценовой тренд и поставки
Мировые цены на нефть продолжили умеренный рост. Мартовские фьючерсы Brent держатся около $65 за баррель после публикации данных о запасах в США и на фоне ограниченных поставок. Несмотря на то, что в 2025 году нефть подешевела примерно на 18% из-за опасений перенасыщения рынка, в новом году наблюдается относительная стабилизация. Ключевые страны ОПЕК+ придерживаются договоренностей о сохранении ограниченной добычи: ранее восемь ведущих экспортеров альянса решили заморозить плановое повышение нефтедобычи на первый квартал 2026 года. Этот шаг призван поддержать баланс спроса и предложения после периода снижения цен.
На рынке нефти проявляются разнонаправленные факторы. С одной стороны, возникло внеплановое сокращение предложения: в Казахстане временно приостановлена добыча на крупнейшем месторождении **Тенгиз** из-за техногенного инцидента. Оператор месторождения объявил форс-мажор, отменив отгрузку около 700 тыс. тонн нефти в январе-феврале. Это означает временное уменьшение экспорта каспийской нефти через трубопровод КТК, что слегка поддерживает цены. С другой стороны, появляются новые источники сырья на рынке: США фактически ослабляют нефтяные санкции против Венесуэлы. Американская компания Valero Energy приобрела первую партию венесуэльской нефти – впервые за последние годы – в рамках договоренностей Вашингтона и Каракаса. Возвращение венесуэльской нефти на мировой рынок после длительного перерыва повышает доступность сырья и в перспективе может усилить конкуренцию за долю рынка.
В целом нефтяной рынок сейчас балансирует между усилиями ОПЕК+ по поддержанию цен и поступлением дополнительных объемов нефти. Несмотря на санкционное давление, глобальные производители сохраняют высокие уровни добычи. Так, добыча нефти в России в 2025 году осталась на уровне предыдущего года (около 516 млн тонн) – это говорит о гибкости нефтяных компаний в перенаправлении экспортных потоков. Пока цены на нефть удерживаются в относительно узком коридоре, инвесторы в нефтяные компании оценивают риски: с одной стороны, ограниченное предложение и геополитические факторы поддерживают котировки, с другой – возможное замедление спроса и появление новых поставок (Венесуэла, Гайана, увеличение добычи в Бразилии и др.) могут ограничить рост цен.
Газовый рынок: европейские цены взлетели на холодах
Европейский газовый рынок переживает резкий ценовой скачок этой зимой. Аномальные холода и энергетические факторы привели к тому, что спотовые цены на газ в ЕС приблизились к психологической отметке $500 за тысячу кубометров. На нидерландском хабе TTF котировки газа поднялись более чем на 10% всего за сутки и достигли максимума с середины 2025 года. Главная причина – сильное похолодание: текущий январь стал одним из самых холодных за последние 15 лет в Европе, на несколько градусов холоднее нормы. Морозы и ясная безветренная погода снизили выработку ветровой электроэнергии, увеличив нагрузку на газовые электростанции и энергосистему.
Одновременно в Европе стремительно снижаются запасы газа в хранилищах. Средний уровень заполненности европейских ПХГ уже опустился примерно до 48–49%, что почти на 15 процентных пунктов ниже среднего многолетнего уровня для этого времени сезона. Иными словами, газ из хранилищ расходуется быстрее обычного – по оценкам, график отбора опережает прошлые годы примерно на месяц. Если холодная погода сохранится, существует риск, что к концу зимы хранилища газа окажутся близки к минимальным значениям, а это повышает волатильность рынка.
- Ограничение поставок: С начала 2025 года Европа лишилась транзита российского газа через Украину, что сократило трубопроводные поставки. Дефицит попытались восполнить увеличением импорта сжиженного природного газа (СПГ).
- Рекордный импорт СПГ: По итогам 2025 года страны Европы закупили около 109 млн тонн СПГ (примерно 142 млрд кубометров после регазификации) — на 28% больше, чем годом ранее. В январе 2026 года импорт СПГ может достичь рекордных 10 млн тонн (+24% к прошлому году), при том что возможности терминалов использовались лишь наполовину. Это говорит о том, что инфраструктура еще имеет резерв для наращивания приема СПГ.
- Нагрузка на систему: Высокий отбор газа для отопления и выработки электроэнергии при одновременном снижении ветровой генерации обнажил уязвимость энергосистемы. Европейские энергетики вынуждены сжигать больше газа для поддержания подачи электроэнергии, опираясь на запасы в ПХГ как на самый гибкий резерв. Одновременно цены на газ выросли и в США – одном из ключевых поставщиков СПГ – что несколько ограничивает возможность быстрого наращивания экспорта американского топлива в Европу.
В перспективе ситуация на газовом рынке будет зависеть от погоды и глобального предложения. Если февраль-март окажутся мягче, рост цен может приостановиться и позволит Европе стабилизировать остатки запасов. Тем не менее, нынешний скачок создает эффект «длинного хвоста»: Евросоюзу предстоит летом 2026 года восполнять истощённые хранилища ускоренными темпами. Это означает сохранение повышенного спроса на СПГ на мировом рынке, по крайней мере, в ближайшие месяцы. Аналитики также отмечают, что в середнесрочной перспективе на рынок выйдут новые крупные проекты СПГ в Северной Америке и на Ближнем Востоке, что может смягчить ценовую ситуацию к 2027 году. Однако на данный момент европейские потребители газа входят в конец зимнего сезона с повышенными рисками дефицита, а рынку требуется гибкость и дополнительные объемы топлива для стабилизации.
Электроэнергетика и ВИЭ: рекордная доля и спад угля
В глобальной электроэнергетике продолжает набирать силу тенденция перехода к чистым источникам. Возобновляемые источники энергии (ВИЭ) установили новый рекорд в европейском энергобалансе: по итогам 2025 года в Европейском союзе суммарная доля ветровой и солнечной генерации впервые превысила долю электроэнергии, вырабатываемой на ископаемом топливе. Ветро- и солнечные электростанции обеспечили около 30% производства электроэнергии в ЕС, тогда как на угольные и газовые станции пришлось около 29%. Этот символический перелом свидетельствует о том, что зеленая энергетика в Европе вышла на лидирующие позиции, опередив ископаемые источники по выработке.
Позитивные сдвиги происходят не только в Европе. Впервые за последние полвека одновременно зафиксировано снижение выработки электроэнергии на угле в двух крупнейших развивающихся экономиках – Китае и Индии. По данным отраслевого анализа, в 2025 году угольные электростанции Китая и Индии произвели меньше энергии, чем годом ранее, что стало возможным благодаря рекордному вводу мощностей ВИЭ. Рост солнечных и ветровых парков в этих странах оказался достаточным, чтобы покрыть увеличение спроса на электроэнергию, тем самым сократив потребность в угле. Этот момент считают историческим: синхронный спад угольной генерации в двух крупнейших странах-импортерах угля говорит о начале структурных изменений в азиатском энергосекторе.
- Рекордные инвестиции: Глобальные энергокомпании и инвесторы направляют значительные средства в развитие ВИЭ. Во всем мире продолжается наращивание мощностей солнечной и ветровой энергетики, поддерживаемое государственными инициативами и частным капиталом. Многие нефтегазовые корпорации объявили о планах диверсификации бизнеса, вкладываясь в солнечные и ветряные проекты, аккумуляцию энергии и производство водорода.
- Сокращение угольной отрасли: Хотя в отдельных регионах (например, Юго-Восточная Азия) спрос на уголь временно сохраняется высоким, глобально наблюдается тенденция к его снижению. Страны G7 и многие развивающиеся экономики берут курс на поэтапный отказ от угольной генерации в течение ближайших десятилетий. Снижение роли угля способствует сокращению выбросов и стимулирует спрос на газ и ВИЭ как на менее углеродоемкие источники.
- Вызовы электроэнергетики: Рост доли возобновляемой генерации требует модернизации энергосистем. Например, недавний холодный период выявил, что при отсутствии ветра нагрузка переходит на традиционную генерацию, в частности газовую. Для обеспечения стабильности поставок электроэнергии страны инвестируют в системы хранения энергии, развитие «умных» сетей и резервные мощности. Тем самым повышается надежность энергоснабжения в условиях переменчивости возобновляемых источников.
В целом, энергетический переход продолжает углубляться. 2025 год стал одним из самых теплых за историю наблюдений и одновременно годом рекордного прироста чистой энергии. Это подтверждает неразрывную связь между климатическими целями и перестройкой энергетического сектора. Для рынка электроэнергии глобальный тренд таков: доля ВИЭ будет и далее расти, а традиционным видам генерации (уголь, а в перспективе и газ) отводится постепенно сужающаяся ниша. Инвесторы в энергетику учитывают эти изменения, делая ставку на устойчивые и экологически чистые проекты, что влияет и на капитализацию компаний сектора.
Энергетическая геополитика и санкции: новые удары и адаптация
Геополитические факторы по-прежнему оказывают мощное влияние на рынки нефти и газа. В 2026 году расширяется санкционное давление на традиционных экспортеров энергоресурсов, одновременно появляются локальные послабления для некоторых стран. В США обсуждается новый пакет санкций, направленный против российского топливно-энергетического сектора: так называемый «Акт о санкциях против России – 2025» предусматривает введение 500%-ных тарифов на торговлю нефтью, газом, углем, нефтепродуктами и ураном российского происхождения для любых стран, продолжающих такие сделки. Администрация Дональда Трампа в прошлом году приостановила этот законопроект, однако в январе 2026-го появились сигналы о готовности вернуться к его рассмотрению – с оговоркой, что столь жесткие меры будут применяться лишь в случае необходимости. Тем не менее, даже угроза подобных тарифов уже влияет на поведение покупателей российского сырья.
Индия, ранее ставшая крупнейшим импортером российской нефти, заметно сократила закупки. По данным рынка, поставки российской нефти на индийские НПЗ в начале 2026 года снизились почти вдвое по сравнению с пиковыми объемами середины 2025-го. Это произошло после того, как Вашингтон усилил давление: в августе 2025 США повысили на 25% пошлины на индийские товары, а в октябре ввели санкции против ряда крупных российских энергокомпаний. В результате индийские нефтеперерабатывающие заводы диверсифицировали источники сырья, сокращая долю России. Похожим образом действует и ряд других стран: опасаясь вторичных санкций, они уменьшают сотрудничество с Москвой в нефтегазовой сфере. Многие западные топливные компании и трейдеры ранее вообще покинули российский рынок, что заставило Россию переориентировать экспорт в дружественные юрисдикции (Китай, Турция, Ближний Восток, Африка) и предоставлять скидки на свою нефть.
Страны Евросоюза продолжают придерживаться санкционной политики в энергетике. В рамках исполнения нефтяного эмбарго и ценового потолка ЕС усилил контроль за соблюдением ограничений. Так, 22 января Франция задержала танкер с российской нефтью в Средиземном море, заподозрив его в нарушении санкционных требований. По словам президента Эммануэля Макрона, операция проведена совместно с союзниками и демонстрирует решимость Европы бороться с обходом введенных мер. Задержанное судно перенаправлено в порт для разбирательств; этот прецедент стал сигналом для рынка, что европейские регуляторы будут жестко пресекать несанкционированный экспорт нефти и нефтепродуктов из России.
В то же время, санкционное противостояние в глобальном масштабе приобретает избирательный характер. Наряду с жесткой позицией по российским энергоресурсам, Вашингтон делает шаги навстречу другим игрокам: как отмечалось, США смягчили ограничения в отношении Венесуэлы, частично разрешив экспорт венесуэльской нефти на мировой рынок в обмен на политические уступки. Кроме того, американская администрация в январе 2026 объявила о введении дополнительных 25%-ных тарифов для стран, которые продолжают сотрудничество с Ираном в нефтегазовой сфере – это часть стратегии давления на Тегеран. Таким образом, геополитическая картина пестрая: одни каналы поставок перекрываются, другие открываются. Рынок энергоресурсов адаптируется к новым реалиям: возникают альтернативные логистические цепочки, развиваются «теневые» флотилии танкеров для обхода ограничений, формируются новые торговые партнерства. В краткосрочной перспективе санкции создают неопределенность и региональные дисбалансы предложения – например, Европа и США ужесточают контроль над российским экспортом, тогда как Азия пользуется скидками. Однако в долгосрочной перспективе участники рынка ТЭК ищут стабильность: даже под санкциями российский экспорт нефти держится близким к докризисным уровням, а глобальные потоки нефти и газа постепенно перенастраиваются, снижая уязвимость системы к политическим факторам.
Перспективы рынка: спрос, инвестиции и энергопереход
Прогнозы на 2026 год в нефтегазовой отрасли отражают сдержанный оптимизм. По оценкам Международного энергетического агентства (МЭА), мировой спрос на нефть в 2026 году достигнет около 104,8 млн баррелей в сутки – лишь на 0,8% больше, чем в 2025-м. Замедление темпов роста обусловлено скромным экономическим ростом и энергосберегающими мерами. В развитых странах спрос на нефть стагнирует или снижается структурно: например, потребление нефтепродуктов в Европе и Японии остается на многолетних минимумах, а в США – крупнейшем потребителе – ожидается, что общий уровень потребления нефти останется близок к показателям 2025 года. Основной прирост спроса смещается в развивающиеся экономики Азии, Ближнего Востока и Африки, причем лидером остается Китай. Тем не менее, даже в Китае и Индии спрос растет менее динамично, чем прогнозировалось ранее, частично благодаря ускоренной электрификации и проникновению ВИЭ.
Сторона предложения, напротив, может вырасти ощутимее. Не входящие в ОПЕК+ производители планируют нарастить добычу: к 2026 году совокупно внеОПЕКовские поставки могут увеличиться более чем на 1 млн барр./сут. Большую часть нового объема дадут проекты в Западном полушарии. В Бразилии крупные нефтяные месторождения пресалового шельфа продолжат набирать мощность, что, по прогнозам EIA, добавит около 0,2 млн барр./сут к добыче страны (до 4 млн барр./сут). Новые игроки также выходят на арену: Гайана наращивает экспорт со своих недавно освоенных оффшорных блоков, в Канаде расширяется добыча нефти из битуминозных песков, а сланцевый сектор США остается устойчивым даже при умеренных ценах на нефть благодаря повышению эффективности и сокращению издержек. Эти факторы приведут к тому, что мировой рынок нефти может испытывать давление из-за избыточного предложения. Крупнейшие инвестиционные банки уже скорректировали свои ценовые прогнозы: например, Goldman Sachs ожидает, что среднегодовая цена Brent в 2026 году составит порядка $56 за баррель, а аналитики JPMorgan прогнозируют диапазон $57–58 за баррель для Brent в 2026–2027 годах. Это заметно ниже уровней начала года, что сигнализирует о вероятном смещении баланса в сторону покупателей, если только не произойдет новых форс-мажоров.
Рынок газа в среднесрочной перспективе также движется к состоянию изобилия предложения. По данным отраслевых обзоров, в 2026–2027 годах вступят в строй значительные мощности по сжижению газа в США, Катаре и Восточной Африке. Волна нового СПГ может создать на газовом рынке ситуацию, когда покупатели будут диктовать условия – особенно в Азии и Европе, где ожидается замедление роста спроса на газ из-за высоких баз прошлых лет и климатической политики. Эксперты полагают, что после нынешнего зимнего всплеска цен возможно относительное ослабление газовых котировок к концу 2026 года: дополнительные объемы СПГ и восстановление запасов снизят риск дефицита. Тем не менее, газовый рынок останется волатильным: фактор погодных аномалий, конкуренция за ресурсы между Европой и Азией, а также геополитика (например, ситуация вокруг экспорта газа из Восточного Средиземноморья или Центральной Азии) будут время от времени вызывать ценовые колебания.
Инвестиции в энергетическом секторе сохраняются на высоком уровне, несмотря на все трансформации. Крупнейшие нефтегазовые державы декларируют масштабные вложения в отрасль. К примеру, Россия планирует до конца десятилетия инвестировать порядка 4 трлн руб. в развитие нефтегазохимии и переработки нефти (оценка озвучена вице-премьером Александром Новаком). Аналогично страны Ближнего Востока (Саудовская Аравия, ОАЭ, Катар) реализуют мегапроекты по расширению нефтеперерабатывающих мощностей и производству сжиженного газа, стремясь монетизировать ресурсы до пика мирового спроса. Одновременно все больше средств направляется и в чистую энергетику: глобальные инвестиции в возобновляемые проекты, энергоэффективность и электротранспорт бьют рекорды. Традиционные нефтегазовые компании находятся перед выбором – увеличивать отдачу от существующих месторождений и НПЗ или переориентироваться на новые рынки энергии. На практике большинство энергохолдингов балансируют эти задачи, вкладывая как в добычу нефти и газа, так и в низкоуглеродные направления.
Таким образом, начало 2026 года формирует смешанную картину для инвесторов и участников рынка ТЭК. С одной стороны, нефтегазовый комплекс по-прежнему генерирует значимые прибыли и остается основой мирового энергоснабжения – спрос на нефть и газ хотя и растет медленно, но в абсолютном выражении близок к рекордным уровням. С другой стороны, ускоряется структурный сдвиг в сторону экологически чистых источников энергии, что постепенно трансформирует отрасль. Рынки нефти и газа в ближайшие месяцы будут внимательно отслеживать баланс: хватит ли решимости у ОПЕК+ предотвращать перенасыщение, как быстро мировой СПГ покроет новые потребности, и какие шаги предпримут крупнейшие экономики в сфере энергополитики. В 2026 году отраслевая неопределенность остается высокой, но это же создает новые возможности – от выгодных закупок сырья при просадках цен до инвестиций в инновационные энергетические проекты. Участники рынка, будь то нефтяные и топливные компании или финансовые инвесторы, адаптируются к новой реальности, где устойчивость бизнеса определяется способностью реагировать на геополитические вызовы и одновременно готовностью к энергопереходу. В итоге глобальный топливно-энергетический комплекс вступает в 2026 год в состоянии хрупкого равновесия, сигнализируя о необходимости взвешенных стратегических решений для сохранения стабильности и роста.
