Основным следствием конфликта на Ближнем Востоке стало разрушение спроса в экономиках с ограниченным доступом к капиталу и снижение нефтяных запасов крупных игроков, рассказал «Ведомостям» директор Центра макроэкономических исследований (ЦМИ) Сбербанка Александр Исаков. Странам предстоит пополнить резервы, поэтому ожидается «хвост» нефтяного спроса.

«Запасы в хабе Кушинг (главный нефтяной хаб США. – «Ведомости») упали до физического минимума, и на их пополнение уйдут годы. Китай сократил импорт на 5 млн баррелей в сутки, и ему также предстоит цикл восстановления корпоративных и суверенных запасов», – отмечает Исаков. Это обеспечит дефицит на рынке нефти во второй половине 2026 г. и части 2027-го, цена Brent в следующие полтора года останется на уровне примерно $75–80, ожидает эксперт. Динамику цен на нефть, по словам Исакова, удачно описывает фраза «Rise like a rocket fall like a feather» (взлетай как ракета, падай как перышко. – «Ведомости»).

На фоне блокады Ормузского пролива и взаимных ударов США и Ирана по энергетической инфраструктуре цена нефти Brent в конце апреля достигала $126,4/барр. До эскалации конфликта нефть стоила $72,5/барр. 26 июня августовские фьючерсы на нефть Brent торговались по $72,3–75,1/барр., свидетельствуют данные биржи ICE.

Помимо фактора пополнения запасов в странах, где нефтяные резервы оказались на самых низких уровнях за последние несколько десятилетий, есть фактор добычной инфраструктуры на Ближнем Востоке, отмечает партнер Kasatkin Consulting Дмитрий Касаткин. Одна часть процесса добычи была нарушена, а другая – законсервирована. Это также способствовало дефициту и повышению цен на нефтяном рынке. По оценкам Касаткина, процесс возврата займет от трех месяцев до полугода. Основные опасения связаны со спросом в реальных секторах экономики, утверждает эксперт. В Азии, например, он уже существенно замедлился. Тем не менее по итогам года ожидается, что средняя цена Brent будет на уровне около $80/барр.

По данным консенсус-прогноза консалтинговой компании Kept, средняя цена на нефть Brent в 2026 г. вырастет примерно на 14% к уровню предыдущего года и составит $78,6/барр. («Ведомости» писали об этом 19 мая). После открытия Ормузского пролива потребуется время на устранение повреждений инфраструктуры и восстановление маршрутов танкеров. В результате премия в цене на нефть будет сохраняться на рынке как минимум еще один квартал после разблокировки пролива, указывают в Kept.

Компания прогнозирует, что последствия конфликта в Персидском заливе сохранятся и в 2027 г. Цены на нефть стабилизируются ближе к 2028 г., отмечают аналитики. В 2027 г. цена составит $69,8/барр., в 2028 г. – $67,7/барр.

Рынок реагирует не столько на баланс спроса и предложения, сколько на возобновление транзита по Ормузскому проливу, отмечает генеральный директор Open Oil Market Сергей Терешкин. В случае стабилизации ситуации на Ближнем Востоке цены Brent будут ниже $75/барр. во второй половине года, полагает он.

Рынок уже сейчас обсуждает возможный выход Ирака из ОПЕК+: такой сценарий вполне вероятен, с учетом того что Ирак долгое время был главным «нарушителем» условий сделки, принимая в ней, скорее, формальное участие, напоминает он. Наконец, будет сказываться и весьма вероятное повышение квот оставшихся стран – членов ОПЕК+, включая Саудовскую Аравию и Кувейт, добавляет Терешкин. Рост предложения будет оказывать понижающее давление цены.

Другие последствия
Главными проигравшими от конфликта стали государства, у которых нет возможности сгладить последствия шоков за счет временного расширения бюджетного дефицита, рассказал Исаков. В наибольшей степени пострадали, по его словам, развивающиеся страны Юго-Восточной Азии – импортеры энергоносителей.

Среди корпораций больше всего потеряли компании, не застраховавшие товарные риски, добавил эксперт. Из-за того что потрясения 2025 г. не привели к серьезному и устойчивому росту цен на нефть, некоторые компании ошибочно сделали ставку на то, что в 2026 г. продолжится перманентное снижение глобальной волатильности. Цена ошибки оказалась большой – несколько авиаперевозчиков обанкротились, рассказал Исаков.

Ситуация на нефтяном рынке уже привела к росту инфляции в странах Европы, напоминает Исаков. Годовая инфляция в еврозоне выросла до 3% в апреле и 3,2% в мае – заметно выше целевого ориентира в 2%. При этом разброс по странам большой: в Германии и Франции инфляция держится ниже среднего (2,9 и 2,5%), а тянут показатель вверх в основном небольшие страны на периферии – Румыния, Болгария, Хорватия. Основную роль в росте инфляции сыграли именно энергоносители, отмечает эксперт.

Для США, которые в отличие от Европы нетто-экспортеры ресурсов, конфликт дал возможность не повышать ставку. Тем не менее для американской экономики более значим внутренний инвестиционный цикл в сфере ИИ, а нефть – скорее политический вопрос, подчеркнул Исаков. На перегрев экономики в США влияет именно колоссальный внутренний инвестиционный цикл в ИИ, поскольку он требует масштабного импорта оборудования и материалов со всего мира. В структуре импорта США наблюдается поляризация, объясняет эксперт. Закупки, не связанные с ИИ, действительно снижаются, как и должно быть при высоких ставках. Однако сам общий объем импорта не падает, поскольку расходы на капитальные затраты в сфере ИИ растут экспоненциально, заявляет эксперт «Сбера».

Для России конфликт на Ближнем Востоке стал скорее дезинфляционным фактором, отмечает Исаков. Его проинфляционное влияние через торговые каналы минимально. У главного партнера России – Китая – годовая инфляция осталась низкой, примерно на уровне 1,2%. Даже месячные показатели лишь недавно вышли из дефляции в небольшой плюс. На фоне темпов роста российской инфляции этот эффект практически незаметен, уверяет директор ЦМИ «Сбера».

Источник: Ведомости