Мировые новости ТЭК на 10 февраля 2026: динамика цен на нефть и газ, решения ОПЕК+, рынок LNG/СПГ, нефтепродукты и НПЗ, электроэнергия, ВИЭ и уголь. Сводка и аналитика для инвесторов и участников рынка.
Мировой ТЭК в начале 2026 года демонстрирует относительную стабильность, несмотря на противоречивые факторы. Цены на нефть держатся на умеренном уровне, а рынок балансирует между прогнозируемым профицитом предложения и сохраняющимися геополитическими рисками. Европа переживает волатильность на рынке газа на фоне низких запасов и погодных факторов, тогда как энергопереход набирает обороты: возобновляемые источники энергии (ВИЭ) бьют рекорды по внедрению, а уголь достиг пика спроса. Ниже – ключевые новости и тренды нефтегазового сектора и энергетики на текущий день.
Глобальный рынок нефти: профицит и ценовая стабильность
Нефтяной рынок вступил в 2026 год с признаками избытка предложения. По данным МЭА, в первом квартале ожидается значительный профицит нефти – до 4 млн барр./сутки (около 4% мирового спроса). Это обусловлено тем, что совокупная добыча нефти растет быстрее спроса: страны ОПЕК+ еще в 2025 году увеличивали поставки, а также нарастили экспорт США, Бразилия, Гайана и другие производители. В результате мировые запасы могут начать расти, оказывая понижательное давление на цены.
Тем не менее, цены на нефть пока остаются относительно стабильными. С начала года котировки Brent выросли примерно на 5–6%, частично из-за опасений по поводу геополитики. Brent торгуется в районе $60–65 за баррель, а WTI – около $55–60 за баррель, что близко к уровням конца 2025 года. Рынок удерживают от снижения несколько факторов риска: в начале января США задержали президента Венесуэлы Николаса Мадуро, призвав нефтекомпании инвестировать в добычу этой страны. Краткосрочно это вызвало перебои с поставками венесуэльской нефти. Кроме того, Вашингтон намекнул на возможность ударов по нефтяной инфраструктуре Ирана, а в Казахстане добыча сократилась из-за технических проблем и атак беспилотников на месторождения. Эти события формируют геополитическую премию в ценах нефти и поддерживают интерес инвесторов.
Для поддержания баланса ОПЕК+ придерживается осторожной тактики. Картель и его союзники, включая Россию, после серии увеличений добычи решили сделать паузу: принято решение сохранить квоты без роста как минимум до конца марта 2026 года. Основные экспортеры стремятся предотвратить перенасыщение рынка: по их оценке, фундаментальные показатели рынка «здоровые», коммерческие запасы нефти остаются относительно низкими, и цель – сохранить стабильность цен. При необходимости ОПЕК+ оставляет за собой право оперативно корректировать добычу – как в сторону увеличения (возврата ранее сокращенных объемов 1,65 млн барр./сут), так и нового сокращения, если того потребуют рыночные условия. Спрос на нефть тем временем продолжает расти умеренно: прогноз мирового спроса на 2026 год улучшен до ~0,9–1,0 млн барр./сут прибавки благодаря нормализации экономики и более низким ценам, чем год назад. В целом нефтяной рынок вступает в год с хрупким равновесием: ожидаемый профицит смягчается усилиями ОПЕК+ и угрозой перебоев поставок, поддерживая нефть в относительно узком ценовом коридоре.
Рынок природного газа: низкие запасы и высокая волатильность
Глобальный газовый рынок в начале 2026 года испытывает значительные колебания, особенно в Европе. После спокойной осени, когда цены держались в узком диапазоне (€28–30 за МВт·ч на хабе TTF), в январе волатильность вернулась. В первые недели нового года стоимость газа в ЕС резко пошла вверх – на пике 16 января котировки превысили €37 за МВт·ч. Причиной стал комплекс факторов: прогнозы похолодания и приближение сильных морозов в конце января увеличили спрос, а уровень запасов газа оказался существенно ниже обычного. К середине января европейские подземные газовые хранилища опустели до ~50% от мощности (против ~62% годом ранее и среднего 67% за 5 лет на ту же дату). Это минимальный уровень заполненности за последние несколько лет (после кризисной зимы 2021/22), и участники рынка осознали, что без активного импорта Европу ждет существенное истощение резервов.
Дополнительно на цены газа влияли перебои с поставками сжиженного природного газа (СПГ) из США в начале года, вызванные техническими и погодными факторами, а также геополитические риски – рост напряженности вокруг Ирана. Одновременно в Азии вырос спрос на СПГ из-за похолодания, усилив конкуренцию за спотовые партии топлива. В совокупности эти факторы заставили трейдеров закрывать короткие позиции, разгоняя цену. Однако к концу января ситуация несколько стабилизировалась: после прохождения первых холодов цена откатилась к ~€35 за МВт·ч. Аналитики отмечают, что на газовом рынке ЕС вновь укрепилась волатильность, хотя панических пиков, как в 2022 году, пока не наблюдается.
- Низкие запасы: По состоянию на конец января хранилища ЕС заполнены лишь примерно на 45% (самый низкий уровень для этого времени года с 2022 г.). Если отбор будет продолжаться текущими темпами, к окончанию зимы запасы могут опуститься до 30% или ниже. Это означает необходимость закачать порядка 60 млрд кубометров газа за летний период, чтобы к 1 ноября достичь уровня заполнения 90% (новая цель ЕС по энергобезопасности).
- Импорт СПГ: Главным ресурсом для пополнения станут импортные поставки сжиженного газа. За прошедший год Европа увеличила закупки СПГ на ~30%, доведя их до рекордных ~175 млрд кубов. В 2026 году этот показатель продолжит расти: МЭА ожидает роста глобального производства СПГ на ~7%, до новых исторических максимумов. В строй входят новые экспортные терминалы в Северной Америке (США, Канада, Мексика), и к 2025–2030 гг. планируется ввод суммарно до 300 млрд куб. м новой мощности (около +50% к текущему объему рынка). Это поможет частично компенсировать выпадающие российские объемы.
- Отказ от российского газа: ЕС официально намерен полностью прекратить импорт российского трубопроводного газа и СПГ к 2027 году. Уже сейчас доля РФ в европейском импорте сократилась до ~13% (против 40–45% до 2022 г.). В 2025–2026 гг. эмбарго будет ужесточаться, что уменьшит предложение газа в Европе еще на десятки млрд кубов. Этот дефицит планируется покрывать за счет СПГ из США, Катара, Африки и других источников. Впрочем, аналитики предупреждают, что такая зависимость от трансатлантических поставок несет риски: по данным исследования IEEFA, на США пришлись 57% поставок СПГ в ЕС в 2025 г., и доля может возрасти до 75–80% к 2030 г., что противоречит целям диверсификации.
- Ценовые аномалии: Интересно, что фьючерсная структура цен на газ в Европе сейчас демонстрирует обратную ситуацию – летние контракты 2026 года торгуются дороже зимних 2026/27. Такая беквордация противоречит обычной логике (когда зимний газ должен быть дороже летнего) и может помешать операторам хранилищ экономически обосновать закачку. Возможные объяснения – рынок закладывает ожидания стабильных поставок СПГ круглый год или рассчитывает на вмешательство властей (субсидии, мандаты по заполнению хранилищ). Однако эксперты предупреждают: если ценовые сигналы не нормализуются и резервуары не будут заполнены достаточным объемом, Европа рискует войти в следующую зиму без требуемого буфера, что чревато новым всплеском цен.
В целом рынок природного газа остается обеспеченным ресурсами, но крайне чувствительным к погоде и политике. Предстоит масштабная работа по пополнению запасов летом, и многое будет зависеть от динамики мировой торговли СПГ и координации мер на уровне ЕС. Пока же текущая мягкость цен (по сравнению с кризисным 2022 годом) отражает определенное спокойствие трейдеров – но оно может оказаться обманчивым, если зима затянется или возникнут новые сбои поставок.
Нефтепродукты и переработка нефти (НПЗ)
Сегмент нефтепродуктов в начале года переживает разнонаправленные тенденции. С одной стороны, мировой спрос на нефтепродукты, особенно на авиатопливо и дизель, остается высоким благодаря восстановлению экономики и перевозок. С другой – предложение продуктов увеличивается за счет роста переработки в Азии и на Ближнем Востоке, хотя на него влияют санкции и инциденты. В первые месяцы года на мировых нефтеперерабатывающих заводах традиционно начинается сезон профилактики: многие НПЗ останавливаются на плановый ремонт. В результате в 1 квартале совокупная переработка снижается, что временно уменьшает спрос на нефть и способствует росту сырьевого профицита. МЭА отмечает, что грядущее массовое обслуживание НПЗ усиливает избыточность нефти на рынке – без дополнительных сокращений добычи трудно избежать накопления запасов в этот период.
В то же время маржа переработки в целом остается неплохой. В конце 2025 года мировые перерабатывающие мощности работали с высокой загрузкой: например, переработка нефти в Китае обновила рекорд, достигнув ~14,8 млн барр./сут (в среднем за 2025 г., +600 тыс. барр. к уровню 2024 г.). Это связано с введением новых заводов и стремлением Китая увеличить экспорт нефтепродуктов. Южная Корея также вышла на рекорд по экспорту дизеля в 2025 г. – азиатские производители заполняют нишу, возникшую после перераспределения потоков из России. Сильный спрос на дизельное топливо (особенно в транспортном и промышленном секторах) поддерживает высокие цены на дистилляты и прибыли НПЗ, ориентированных на выход дизеля. В то же время на рынке бензина наблюдается некоторое ослабление: избыточные мощности и замедление роста автотрафика привели к тому, что бензиновая маржа в Азии и Европе опустилась до минимумов за последний год. Тем не менее ситуацию может изменить предстоящий летний автомобильный сезон.
Российские нефтепродукты и санкции: Отдельно стоит отметить изменившиеся потоки российских нефтепродуктов на мировой рынок под влиянием санкционного давления. В конце 2025 года США ввели дополнительные санкции против крупнейших нефтяных компаний РФ, в том числе «Роснефти» и «Лукойла», что усложнило торговлю продукцией их переработки. По данным отраслевых источников, в начале 2026 года экспорт российского мазута в Азию замедлился: усилившийся контроль за соблюдением санкций и страх перед вторичными мерами заставляют многих покупателей избегать прямых сделок. Объем поставок мазута в страны Азии в январе сократился третий месяц подряд и оказался примерно вдвое ниже, чем год назад (около 1,2 млн тонн против 2,5 млн тонн в январе 2025). Часть грузов перенаправляется на склады и плавучие хранилища в ожидании перепродажи, некоторые танкеры идут окольными маршрутами вокруг Африки, указывая не конечный пункт назначения. Торговцы отмечают, что схема продаж российской продукции усложнилась – часто используются многоступенчатые цепочки с перегрузками в нейтральных водах, чтобы скрыть происхождение топлива.
Помимо санкций, снизить экспорт продуктов из России удалось и военными методами: украинские удары дронов по приграничным нефтеперерабатывающим заводам РФ осенью 2025 года повредили ряд установок, сократив выпуск. В результате предложение российских мазутов и других тяжелых нефтепродуктов на азиатском рынке в начале 2026 г. несколько уменьшилось, что даже придало поддержу региональным ценам на эти виды топлива. Тем не менее ключевыми направлениями сбыта для Москвы остаются страны Юго-Восточной Азии, Китай, Ближний Восток – туда продолжают идти основные объемы, пока санкции Запада не позволяют возвращаться на традиционные рынки.
Суммарно же мировой рынок нефтепродуктов постепенно перенастраивается на новую географию. Большая часть роста перерабатывающих мощностей в ближайшие годы придется на Азиатско-Тихоокеанский регион, Ближний Восток и Африку – там вводится до 80–90% новых НПЗ. Это усиливает конкуренцию за рынки сбыта топлива. В Европе же, напротив, ряд заводов сократил операционные показатели из-за высоких цен на энергию и прекращения поставок дешевого российского сырья. ЕС полностью запретил импорт российских нефтепродуктов еще в начале 2023 года, и за два прошедших года европейские НПЗ переориентировались на другие сорта нефти, хотя и ценой роста затрат. К концу зимы 2026 года цены на основные нефтепродукты находятся на относительно стабильном уровне: дизельное топливо торгуется стабильно высоко из-за ограниченного глобального запаса, тогда как цены на бензин и мазут демонстрируют умеренную динамику. Предстоящий выход НПЗ из ремонта весной может увеличить предложение продуктов, но многое будет зависеть от сезона спроса и мировой экономики.
Уголь: рекордный спрос и признаки спада
Несмотря на активный рост возобновляемой энергетики, уголь пока сохраняет значимую роль в мировой энергетике. По данным Международного энергетического агентства, глобальный спрос на уголь в 2025 году достиг исторического максимума – около 8,85 млрд тонн в год (в эквиваленте ~+0,5% к 2024 г.). Таким образом, потребление угля обновило рекорд второй год подряд, во многом из-за восстановления экономики после пандемии и повышенного спроса на электроэнергию. Однако эксперты отмечают, что этот пик может стать «плато»: ожидается, что уже к концу десятилетия мировое потребление угля начнет медленно, но неуклонно снижаться.
Тренды неоднородны по регионам. В Китае – крупнейшем потребителе угля (более половины мирового объема) – использование угля в 2025 г. было близким к стабильно высокому, а к 2030 г. прогнозируется лишь небольшой спад благодаря масштабному вводу ВИЭ и атомных станций. Индия, второй по величине рынок, в 2025 году неожиданно сократила сжигание угля – всего третий раз за 50 лет. Этому поспособствовали экстремально сильные муссоны: обильные осадки наполнили водохранилища и рекорды выработки на ГЭС снизили потребность в угольной генерации, а замедление промышленного роста тоже повлияло. В то же время США нарастили потребление угля в 2025 г. – рост объясняется высокими ценами на природный газ, из-за чего угольная генерация стала экономически выгоднее в отдельных регионах. Кроме того, политический фактор сыграл свою роль: президент Дональд Трамп, вступивший в должность в начале 2025 года, подписал указ о поддержке угольных ТЭС, предотвращении их закрытия и стимулировании добычи. Эта мера временно оживила угольную отрасль США, хотя долгосрочная конкурентоспособность угля там снижается.
В Европе же использование угля продолжило падать в 2025 году, так как страны ЕС стремятся выполнять климатические цели и заменить уголь газом и ВИЭ. Доля угля в выработке электроэнергии в ЕС опустилась ниже 15%, и этот тренд ускорился после 2022 г., когда Европа резко сократила импорт российского угля (с 50% до 0% от потребления). В целом МЭА считает, что мировое потребление угля в ближайшие годы выйдет на плато и затем пойдет на спад: возобновляемые источники, природный газ и атомная энергетика постепенно вытесняют уголь из энергетики, особенно в производстве электричества. Уже в 2025 г. глобальная генерация на ВИЭ впервые сравнялась по объему с генерацией на угле. Тем не менее, переход будет постепенным. Эксперты предупреждают: в случае более быстрого роста спроса на электричество или задержек с вводом чистых мощностей, спрос на уголь может временно превысить прогнозы. Особенно многое зависит от Китая, который потребляет угля на 30% больше, чем весь остальной мир суммарно: любые колебания в китайской экономике мгновенно отражаются на угольном рынке.
Пока же отрасль угледобычи чувствует себя неплохо: цены на уголь удерживаются на достаточно высоком уровне благодаря спросу в Азии. Но горнодобывающие компании и энергетики уже готовятся к неизбежной трансформации. Инвестиции все чаще направляются не на новые шахты, а на переоборудование предприятий, технологии улавливания углерода и социальные программы для регионов, зависящих от угля. В долгосрочной перспективе отказ от угля рассматривается как один из ключевых шагов для достижения климатических целей по ограничению глобального потепления.
Электроэнергия и возобновляемые источники: зеленый рывок
Электроэнергетика вступает в новую эру ускоренного развития возобновляемых технологий. Согласно отчету МЭА «Electricity 2026», уже в текущем десятилетии мы увидим кардинальные сдвиги в структуре генерации. В 2025 году мировая выработка электроэнергии на основе ВИЭ (преимущественно солнечных и ветровых электростанций) сравнялась с выработкой на угольных станциях, а начиная с 2026 года чистые источники начинают обгонять уголь. Ожидается, что к 2030 году суммарная доля возобновляемой энергии и атомной энергетики в мировом производстве электроэнергии достигнет 50%. Стремительный рост обеспечивает прежде всего солнечная энергетика: ежегодно вводятся новые фотоэлектрические станции, добавляющие свыше 600 ТВт·ч генерации ежегодно. С учетом ветра совокупный прирост возобновляемой выработки до 2030 года составит около 1000 ТВт·ч в год (+8% в год к текущим объемам).
В то же время спрос на электричество в мире тоже резко растет – в среднем на 3–4% в год в 2024–2030 гг., что в 2,5 раза быстрее роста совокупного энергопотребления. Причины – индустриализация развивающихся стран, массовое внедрение электротранспорта (электромобили, электротранспорт) и цифровизация (центры обработки данных, рост использования кондиционеров и электроники). Таким образом, даже при бурном развитии ВИЭ полностью вытеснить ископаемую генерацию мгновенно не получится: для балансировки энергосистем увеличивается и производство электроэнергии на газовых станциях. Природный газ рассматривается как «переходное топливо», и газовая генерация будет расти до 2030 г., хотя и медленнее, чем возобновляемая.
Инфраструктура и надежность: столь высокая динамика создает вызовы для инфраструктуры. Существующие электросети и системы хранения энергии требуют существенных инвестиций для интеграции прерывистых источников вроде солнца и ветра. МЭА подчеркивает, что чтобы удовлетворить растущий спрос и обеспечить надежность, ежегодные вложения в электрические сети должны увеличиться на 50% к 2030 году (по сравнению с уровнем предыдущего десятилетия). Необходим также прорыв в технологиях аккумуляции и управлении нагрузкой, чтобы сглаживать пики и перепады генерации ВИЭ.
Европа vs США: климатическая политика и ветер: Глобальный энергопереход идет неравномерно: в политике разных стран проявляются расхождения. В Европейском Союзе зеленая повестка остается приоритетной – даже несмотря на энергетический кризис 2022 года, ЕС ускоряет внедрение ВИЭ. По итогам 2025 года в Евросоюзе производство электроэнергии от ветровых и солнечных станций впервые превзошло генерацию на ископаемом топливе. Европейские правительства нацелены дальше наращивать мощности: девять стран (включая Германию, Францию, Великобританию, Данию, Нидерланды и др.) договорились о совместных крупных проектах в Северном море, чтобы достичь 300 ГВт установленной мощности морских ветропарков к 2050 году. Уже к 2030 году планируется обеспечить не менее 100 ГВт офшорной ветроэнергетики через трансграничные проекты. Такая экспансия ВИЭ, по замыслу, обеспечит стабильное, безопасное и доступное энергоснабжение, создаст рабочие места и снизит зависимость от импорта топлива.
Не обошлось без трудностей: рост ставок и удорожание материалов в 2024–2025 гг. привели к тому, что некоторые тендеры на строительство ветропарков (например, в Германии и Великобритании) не собрали заявок – инвесторы требовали лучшей экономики проектов. Европейские лидеры признают проблему и готовы усилить поддержку: обсуждаются дополнительные гарантии, целевые субсидии и механизмы контрактов на разницу, чтобы сделать строительство ветропарков более привлекательным для бизнеса.
В противоположность ЕС, в США произошел частичный откат государственной поддержки чистой энергии. Новая администрация, пришедшая в 2025 году, скептически относится к ряду зеленых инициатив. Президент Трамп публично раскритиковал европейский курс на ВИЭ, назвав ветряные турбины «убыточными» и утверждая (без доказательств), что «чем больше ветряков, тем больше страна теряет деньги». Соответственно, американские власти взяли курс на поддержку традиционных источников: помимо поддержки угля, под пристальным вниманием оказались проекты по офшорной ветроэнергетике. В декабре 2025 г. Министерство внутренних дел США неожиданно приостановило реализацию нескольких крупных морских ветропарков, ссылаясь на новые данные о потенциальных угрозах национальной безопасности (например, помехи военным радарам). Это решение затронуло в том числе и почти достроенный проект Vineyard Wind у берегов Массачусетса. Крупнейшие энергетические компании – инвесторы ветропарков (Avangrid/Iberdrola, Orsted и др.) – оспорили мораторий в суде. В январе 2026 им удалось добиться первых побед: федеральный судья заблокировал распоряжение администрации, позволив возобновить строительство Vineyard Wind (готовность которого уже 95%). Судебные разбирательства продолжаются, и отрасль надеется, что проекты не потеряют много времени. Тем не менее неопределенность, созданная такими шагами, может охладить инвесторов в американские ВИЭ, в то время как Европа демонстрирует решимость двигаться вперед.
Другие направления ВИЭ: Возобновляемая энергетика – это не только ветер и солнце. Во многих странах активизируется строительство инфраструктуры для хранения энергии (промышленные аккумуляторы), развитие гидроэнергетики и геотермальных установок. Также наблюдается возрождение интереса к атомной энергетике как к безуглеродному источнику. Например, частные инвесторы поддерживают новые проекты малых модульных реакторов. В Италии стартап Newcleo привлек в феврале €75 млн инвестиций на разработку инновационных компактных реакторов, работающих на переработанном ядерном топливе. Компания уже собрала €645 млн с 2021 года и планирует ускоренное развитие: строительство опытного реактора и выход на рынок США – одного из самых динамичных рынков передовых атомных технологий. Подобные инициативы свидетельствуют, что атомная отрасль может сыграть важную роль в декарбонизации наряду с ВИЭ.
В результате усилий по энергопереходу в ряде регионов уже заметен эффект на ценах электроэнергии. Так, в Европе в конце 2025 года оптовые цены на электричество снизились по сравнению с осенью – сказалось сезонное падение спроса и высокая выработка возобновляемых источников (ветреная и теплая погода). Однако проблемы надежности сохраняются: энергетическая инфраструктура Украины находится в тяжелом состоянии из-за продолжающихся обстрелов, что приводит к перебоям энергоснабжения зимой. В глобальном масштабе же половина новых мощностей генерации, вводимых в мире, теперь приходится на солнечные и ветряные станции. Это вселяет уверенность, что хотя ископаемое топливо еще долго будет присутствовать в балансе, энергетический переход набирает необратимый характер.
Геополитика и санкции: надежды и реальность
Политические факторы продолжают во многом определять ситуацию на энергетических рынках. Санкционное противостояние между Западом и основными поставщиками энергоресурсов – Россией, Ираном, Венесуэлой – остается в силе, хотя ряд участников рынка выражают надежды на его смягчение. Некоторые позитивные сигналы все же появляются: захват и отстранение Николаса Мадуро открывает путь к потенциальной нормализации венесуэльского нефтяного сектора. Инвесторы рассчитывают, что со сменой политического режима в Каракасе США постепенно ослабят санкции и позволят вернуть на рынок значительные объемы венесуэльской нефти (ресурсы страны – одни из крупнейших в мире). Это могло бы в перспективе увеличить предложение тяжелой нефти и помочь стабилизировать цены на сырье и нефтепродукты. Пока же, в краткосрочном плане, отставка Мадуро привела скорее к перебоям: экспорт Венесуэлы в январе снизился примерно на 0,5 млн барр./сут, что ощутимо для азиатских НПЗ, потребляющих ее нефть.
Напряженной остается и ситуация вокруг Ирана. Слухи о возможных ударах США или Израиля по иранским ядерным объектам будоражат рынок: Иран – ключевой производитель нефти в ОПЕК, и любые военные действия могут вывести из строя экспортные терминалы или отпугнуть судоходные компании. Несмотря на то, что прямого конфликта пока удалось избежать, риторика обострилась, и трейдеры закладывают определенную премию на случай форс-мажора в Ормузском проливе.
На фоне этих факторов российско-украинский конфликт вступил уже в четвертый год и по-прежнему влияет на энергетику. Европа фактически перестала получать энергоресурсы из РФ, перестроив свою логистику под альтернативы, тогда как Россия перенаправила экспорт нефти и газа в Азию. Однако у российской отрасли возникают новые сложности: как упомянуто, расширение санкций США в конце 2025 г. усложнило операции даже с дружественными покупателями в Азии. Многие из них предпочитают дождаться смягчения санкций или требуют больших скидок за риск. Кроме того, участились атаки БПЛА на инфраструктуру – помимо ударов по НПЗ, фиксируются атаки на нефтебазы, трубопроводы. В результате, по данным отраслевых мониторингов, добыча нефти в РФ в декабре и январе начала немного снижаться. Если в 2025 г. Россия успешно восстанавливала объемы добычи (после провала 2022–23 гг.), то к началу 2026 г. наметилось падение второй месяц подряд. Аналитики связывают это и с исчерпанием легких путей перенаправления потоков, и с трудностями в обслуживании месторождений под санкциями. Российский экспорт нефти морем держится стабильно высоким по объемам, но требует все более длинных маршрутов и большого флота «теневых» танкеров, находящихся под риском усиленного контроля.
Таким образом, геополитическая неопределенность остается значительным фактором. Тем не менее на рынке присутствует осторожный оптимизм: часть экспертов полагает, что самые острые фазы энергетического противостояния уже пройдены. Страны-импортеры адаптировались к новым условиям, а экспортеры ищут пути обхода ограничений. В то же время дипломатические усилия, направленные на деэскалацию, пока не дали ощутимых результатов. Инвесторы продолжают внимательно следить за новостями из Вашингтона, Брюсселя, Москвы и Пекина. Любые сигналы о возможных переговорах или послаблениях санкций могут заметно повлиять на настроения рынков. Но до тех пор политика будет и далее вносить элемент волатильности: будь то новые санкционные пакеты, неожиданное соглашение или вспышка конфликтов – энергетические рынки мгновенно реагируют на эти события ценовыми колебаниями и перераспределением потоков сырья.
В итоге можно сказать, что надежды на ослабление санкционного противостояния в 2026 году пока остаются именно надеждами – основные ограничения сохраняются, и участники рынка учатся работать в условиях геополитической фрагментации. При этом умеренная стабильность цен на нефть и газ, достигнутая усилиями ОПЕК+ и адаптацией рынков, дает основание рассчитывать, что отрасль пройдет текущий период без потрясений, если не произойдет новых крупных кризисов.
Инвестиции и корпоративные новости отрасли
В фокусе внимания инвесторов в ТЭК – как высокая прибыльность традиционных нефтегазовых компаний, так и масштабные вложения в проекты энергоперехода. Ниже – некоторые ключевые события корпоративного сектора и инвестиций:
- Рекордные прибыли нефтегазовых компаний: Крупнейшие нефтяные компании завершили 2025 год с высокими финансовыми результатами. Так, чистая прибыль ExxonMobil за 2025 год составила $28,8 млрд. Саудовская Saudi Aramco стабильно зарабатывает около $25–30 млрд ежеквартально (в одном только 3-м квартале 2025 г. – $28 млрд). Эти колоссальные доходы позволили компаниям продолжить масштабные программы выкупа акций и выплат дивидендов, а также вкладываться в новые добычные проекты. Нефтегазовые гиганты инвестируют в разработку месторождений – от сланцевых пластов Permian Basin в США до глубоководных проектов у берегов Бразилии и газа Восточной Африки. Одновременно многие из них заявляют о вложениях в низкоуглеродные направления (возобновляемая энергетика, водород, улавливание CO2), хотя доля таких инвестиций пока невелика по сравнению с основным бизнесом.
- Сделки и проекты в возобновляемой энергетике: По всему миру продолжается приток капитала в «зеленые» проекты. Правительства заключают крупные соглашения с инвесторами: например, Египет в январе подписал пакеты контрактов на $1,8 млрд для развития ВИЭ. В планах – строительство солнечной электростанции на 1,7 ГВт с системой накопления на 4 ГВт·ч в Верхнем Египте (проект компании Scatec), а также создание завода китайской фирмы Sungrow по производству промышленных батарей в экономической зоне Суэц. Египет ставит цель довести долю возобновляемой генерации до 42% к 2030 году, и международные партнеры помогают приблизиться к этой амбициозной планке. Подобные проекты свидетельствуют о высокой активности на развивающихся рынках.
- Новые технологии и стартапы: Инновационные энергетические компании также привлекают финансирование. Помимо упомянутого итальянского ядерного стартапа Newcleo, развиваются проекты в области водорода и синтетических топлив. Так, чилийско-американская компания HIF Global продвигает строительство завода по производству зеленого водорода и электронного топлива (метанола) в Бразилии стоимостью $4 млрд. Недавно руководство сообщило, что удалось оптимизировать проект и существенно снизить капитальные затраты – строительство разбито на очереди, каждая из которых обойдется менее чем в $1 млрд. Проект в порту Асу (Бразилия) планирует к середине 2027 года запустить первую линию, вырабатывающую ~220 тыс. тонн «электрометанола» в год из водорода и улавливаемого CO2. Такие инициативы привлекают внимание автопроизводителей и авиакомпаний, заинтересованных в новом топливе.
- Слияния и поглощения: В ресурсном секторе идут процессы консолидации. В 2025 году сразу две крупные сделки в нефтяной отрасли изменили ландшафт: американские ExxonMobil и Chevron объявили о поглощении сланцевых компаний Pioneer Natural Resources и Hess Corp соответственно, укрепив свои позиции в США. В начале 2026 г. продолжались переговоры и в смежных отраслях – например, обсуждалось мегаслияние горнодобывающих гигантов Rio Tinto и Glencore (стоимостью ~$200+ млрд), нацеленное в том числе на объединение угольных активов, однако стороны в итоге отказались от планов слияния. Крупные игроки стремятся увеличить масштабы и синергию, но антимонопольные риски и сложность интеграции могут тормозить такие мегасделки.
- Инвестиционный климат: В целом инвестиции в энергетический сектор сохраняют высокие объемы. По оценкам BloombergNEF, совокупные глобальные вложения в энергопереход (ВИЭ, электросети, хранение, электромобили и т.д.) в 2025 году впервые сравнялись с инвестициями в ископаемую энергетику. Банки и фонды переориентируют стратегии на устойчивое финансирование, хотя нефть и газ еще долго будут получать значительную долю капитала. Для инвесторов сейчас ключевой вопрос – найти баланс между традиционной доходностью нефтегаза и перспективными «зелеными» направлениями. Многие выбирают двойственную тактику: фиксируют прибыль от высоких цен на нефть/газ и параллельно вкладываются в будущие рынки возобновляемых источников, чтобы не упустить новую волну роста.
Корпоративные новости отрасли также включают публикацию финансовых отчетов за прошлый год, кадровые назначения и технологические прорывы. На волне прибылей некоторые компании объявляют о повышении дивидендов и обратном выкупе акций, что радует акционеров. Одновременно нефтегазовые компании под давлением общества принимают новые цели по снижению выбросов и инвестируют в климатические инициативы, пытаясь улучшить имидж и позиционирование в меняющемся мире. Таким образом, энергетический бизнес глобально стремится демонстрировать устойчивость и гибкость: получать рекордную прибыль сегодня и закладывать фундамент для успеха в низкоуглеродной экономике завтра.
Ожидания и прогнозы
На пороге конца зимы 2026 года эксперты нефтегазового сектора дают сдержанно оптимистичные прогнозы. Основной сценарий на ближайшие месяцы – сохранение относительной стабильности цен на углеводороды. Власти и участники рынка извлекли уроки из потрясений первых половины 2020-х годов, создав механизмы реагирования: от стратегических запасов и соглашений ОПЕК+ до программ по энергоэффективности. Прогнозы цен от профильных агентств указывают на возможное небольшое снижение котировок нефти во второй половине 2026 г., если профицит предложения реализуется по плану (EIA ожидает постепенного снижения Brent к $55 за баррель к концу года). Однако любые серьезные перебои – например, эскалация конфликта на Ближнем Востоке или ураганы, выводящие из строя объекты СПГ – могут временно взвинтить цены.
В газовой сфере многое будет зависеть от хода лета: мягкое лето и высокий выпуск СПГ облегчат задачу заполнения хранилищ, что может удержать европейские цены на газ в среднем диапазоне €25–30 за МВт·ч. Однако конкурентная борьба с Азией за новые объемы СПГ, а также неопределенность с погодой (например, риск засух, влияющих на гидрогенерацию, или ранних холодов) добавляют неопределенности. Тем не менее, если запасы к осени будут близки к целевым, Европа войдет в следующую зиму увереннее, чем в предыдущие годы.
Продолжится активное развитие возобновляемой энергетики. Вероятно, 2026 год станет очередным рекордным годом по вводу солнечных и ветровых мощностей, особенно в Китае, США (несмотря на политические препятствия – благодаря инициативам отдельных штатов) и ЕС. Мир может приблизиться к тому, что каждая вторая новая электростанция – ВИЭ. Это будет постепенно менять структуру рынков: спрос на природный газ в электроэнергетике может расти медленнее, а уголь – снижаться быстрее прогнозов, если строительство ВИЭ опережает планы. Также пристальное внимание рынка будет к развитию технологий хранения энергии и водорода – прорыв в этих областях способен ускорить энергетический переход.
На политическом фронте участники рынка будут следить за потенциальными переговорами и выборами. В 2026 году ожидаются президентские выборы в ряде стран-поставщиков, что может повлиять на их энергетическую политику. Любые шаги к мирным соглашениям или к снятию части санкций могут радикально перекроить торговые потоки – например, возвращение Иранской нефти на рынок или рост экспорта Венесуэлы изменят балансы. С другой стороны, усиление санкций или новые конфликты (например, вокруг Тайваня или в других регионах) способны ввести новые риски для поставок критичного сырья.
В целом же инвесторы и аналитики настроены на то, что 2026 год пройдет под знаком адаптации и устойчивости. Энергетические рынки уже не столь хаотичны, как это было в разгар потрясений, и демонстрируют способность к саморегуляции. При разумной политике – как со стороны государств, так и компаний – отрасль ТЭК продолжит обеспечивать мировой экономике необходимое топливо и энергию, постепенно меняясь изнутри под влиянием новых технологий и требований времени.
