Мировые новости нефтегазового и энергетического сектора на субботу, 7 февраля 2026 года: нефть, газ, энергетика, ВИЭ, уголь, НПЗ, электроэнергия и ключевые события глобального рынка ТЭК.
К началу февраля 2026 года ситуация на глобальном рынке нефти и газа определяется противоположными факторами: избытком предложения и сохраняющейся геополитической напряжённостью. Страны Запада продолжают ужесточать санкционное давление на экспорт энергоносителей из России (с февраля снижен ценовой потолок на российскую нефть до $44,1 за баррель), а ключевые импортеры вроде Индии пересматривают свою стратегию закупок под внешним дипломатическим нажимом. При этом цены на нефть удерживаются относительно стабильными (Brent около $68 за баррель) благодаря ожиданиям профицита предложения. Европейский газовый рынок проходит зиму без ажиотажа, несмотря на быстрое сокращение запасов газа в хранилищах, чему способствует мягкая погода и высокие поставки СПГ. Параллельно глобальный энергопереход набирает обороты: мощности возобновляемой энергетики бьют рекорды, хотя традиционные ресурсы — нефть, газ, уголь — по-прежнему играют ключевую роль в мировом энергоснабжении. В данном обзоре представлены актуальные тенденции топливно-энергетического сектора (нефть, газ, нефтепродукты, электроэнергия, уголь, ВИЭ) на 7 февраля 2026 года.
Нефтяной рынок: профицит предложения на фоне санкций
В начале февраля нефтяные котировки после умеренного роста стабилизировались: североморский Brent торгуется около $68 за баррель, американская WTI — около $64. Рынок балансирует между избытком предложения и геополитическими рисками. Ожидается значительный профицит нефти в первом квартале 2026 года — по оценкам МЭА, мировое предложение может превысить спрос на ~4 млн барр./сутки. Одновременно угрозы перебоев (Иран, Венесуэла, другие) не дают ценам опуститься намного ниже текущих уровней. На ситуацию влияют несколько факторов:
- Наращивание добычи и замедление спроса. Нефтяной альянс ОПЕК+ после длительного периода ограничений увеличивал добычу в 2025 году, однако к началу 2026-го приостановил дальнейшее повышение квот. Тем не менее, вне ОПЕК предложение растёт: США, Бразилия и другие страны вышли на рекордные уровни нефтедобычи. Параллельно рост глобального спроса на нефть замедляется на фоне сдержанного состояния мировой экономики: экономика Китая в 2026 году прибавляет около 5 % (против более 8 % в 2021–2022 годах), а высокая процентная ставка в США и Европе ограничивает потребление. МЭА прогнозирует увеличение мирового спроса на нефть в 2026 году лишь на ~0,9 млн барр./сутки (для сравнения, в 2023 году рост превышал 2 млн).
- Санкции и геополитические риски. В начале февраля вступило в силу очередное ужесточение санкций: ЕС и Великобритания снизили потолок цен на российскую нефть до $44,1 за баррель (с прежних $47,6), стремясь урезать нефтяные доходы Москвы. Одновременно сохраняется угроза перебоев в поставках из проблемных регионов. США заняли более жёсткую позицию в отношении Ирана, не исключая силовых мер воздействия на его нефтяную инфраструктуру; политический кризис в Венесуэле временно сократил экспорт оттуда; атаки дронов и аварии в Республике Казахстан снизили добычу на отдельных месторождениях. Все эти факторы повышают премию за риск на нефтяном рынке, частично компенсируя давление избыточного предложения.
- Перестройка экспортных потоков. Крупнейшие азиатские потребители корректируют структуру импорта нефти. Индия, ещё недавно закупавшая свыше 2 млн баррелей в сутки российской нефти, под давлением Запада начала сокращать эти поставки: в январе 2026 года объём упал до ~1,2 млн барр./сутки — минимума почти за год. Полного отказа от российских углеводородов Нью-Дели пока не планирует, однако снижение закупок вынуждает Москву переориентировать экспорт на другие рынки, прежде всего китайский. Китайские нефтеперерабатывающие заводы увеличивают закупки российского сырья по сниженным ценам, укрепляя энергетическое партнёрство Пекина и Москвы.
Газовый рынок: снижение запасов в Европе и рекордный импорт СПГ
К февралю европейский газовый рынок остаётся относительно спокойным, хотя подземные хранилища газа (ПХГ) стремительно пустеют по мере прохождения зимы. Запасы в Европе опустились до ~44 % от общей ёмкости к концу января — это минимальный уровень для данного времени года с 2022-го и значительно ниже среднего десятилетнего значения (~58 %). Тем не менее мягкая зима и стабильные поставки сжиженного природного газа позволяют избежать дефицита и ценовых шоков. Фьючерсы на газ (индекс TTF) держатся на умеренных уровнях, отражая уверенность рынка в доступности ресурсов. Ситуацию определяют несколько ключевых тенденций:
- Истощение запасов и необходимость пополнения. Зимнее потребление приводит к быстрому снижению объёмов газа в хранилищах. При сохранении текущих трендов ПХГ в ЕС могут оказаться заполнены лишь на ~30 % к концу марта. Чтобы вновь поднять уровень запасов до комфортных 80–90 % перед следующей зимой, европейским импортёрам придётся закачать порядка 60 млрд кубометров газа в межсезонье. Выполнение этой задачи требует максимально нарастить закупки в тёплые месяцы, тем более что значительная часть импортируемого газа расходуется сразу на текущее потребление. Перед рынком стоит непростая задача восполнить подземные резервы до осени — это станет серьёзным испытанием для торговцев и инфраструктуры.
- Рекордные поставки СПГ. Снижение трубопроводных поставок компенсируется беспрецедентным импортом сжиженного природного газа. В 2025 году страны Европы закупили около 175 млрд кубометров СПГ (+30 % к предыдущему году), а в 2026-м, по прогнозам, объём импорта может достичь 185 млрд куб. Увеличение закупок обеспечивается за счёт расширения глобального предложения: ввод новых СПГ-заводов в США, Канаде, Катаре и других странах ведёт к росту мирового производства СПГ ещё примерно на 7 % в этом году (самые высокие темпы с 2019-го). Европейский рынок рассчитывает вновь пройти отопительный сезон за счёт высоких закупок СПГ, тем более что Евросоюз принял решение полностью прекратить импорт российского газа к 2027 году, что потребует замещения ~33 млрд кубов ежегодно дополнительными объёмами СПГ.
- Восточная переориентация экспорта. Россия, потерявшая европейский рынок газа, наращивает поставки на восток. Объёмы прокачки по газопроводу «Сила Сибири» в Китай достигли рекордных значений (близких к проектной мощности ~22 млрд м³ в год), параллельно Москва форсирует переговоры о строительстве второй магистрали через Монголию. Российские производители также увеличивают экспорт СПГ в Азию с Дальнего Востока и Арктики. Однако даже с учётом восточного направления общий экспорт газа из РФ значительно снизился по сравнению с уровнем до 2022 года. Долгосрочная перенастройка газовых потоков продолжается, закрепляя новую глобальную карту газоснабжения.
Рынок нефтепродуктов и переработка: рост мощностей и меры стабилизации
Мировой рынок нефтепродуктов (бензин, дизельное топливо, авиакеросин и др.) в начале 2026 года демонстрирует относительную стабильность после периода потрясений. Спрос на моторное топливо остаётся высоким благодаря восстановлению транспортной активности и промышленного производства. В то же время увеличение глобальных перерабатывающих мощностей облегчает удовлетворение этого спроса. После дефицитов и ценовых пиков последних лет ситуация с обеспечением рынка бензином и дизелем постепенно нормализуется, хотя в отдельных регионах ещё наблюдаются перебои. Основные особенности сектора следующие:
- Новые НПЗ и рост переработки. В эксплуатацию вводятся крупные нефтеперерабатывающие мощности в Азии и на Ближнем Востоке, что увеличивает совокупный выпуск топлива. Например, модернизация бахрейнского НПЗ Bapco расширила его мощность с 267 тыс. до 380 тыс. барр./сутки, новые заводы заработали в Китае и Индии. По оценкам ОПЕК, в 2025–2027 годах мировой перерабатывающий потенциал будет увеличиваться примерно на 0,6 млн барр./сутки ежегодно. Рост предложения нефтепродуктов уже привёл к снижению маржи переработки по сравнению с рекордными уровнями 2022–2023 годов, облегчая ценовое давление для потребителей.
- Стабилизация цен и локальные дисбалансы. Цены на бензин и дизель в среднем по миру отошли от пиков, отразив удешевление нефти и рост предложения. Однако локальные скачки все ещё возможны: например, зимние морозы в Северной Америке временно повышали спрос на отопительное топливо, а в отдельных странах Европы сохраняется повышенная премия на дизель из-за перестройки логистических цепочек после эмбарго на российские поставки. Правительства в ряде случаев задействуют механизмы сглаживания — от снижения топливных акцизов до высвобождения части стратегических резервов — чтобы удержать цены под контролем при внезапных всплесках спроса.
- Госрегулирование для обеспечения рынка. В некоторых государствах власти продолжают вмешиваться в топливный рынок для стабилизации снабжения. В России после топливного кризиса 2025 года сохраняются ограничения на экспорт нефтепродуктов: запрет на вывоз бензина и дизтоплива для независимых трейдеров продлён до лета 2026 года, нефтяным компаниям разрешены лишь ограниченные поставки за рубеж. Одновременно продлён механизм демпфирования цен, по которому государство компенсирует нефтеперерабатывающим заводам разницу между внутренней и экспортной ценой топлива, стимулируя поставки на внутренний рынок. Эти меры позволили снять дефицит бензина на АЗС, хотя подчёркивают значимость ручного управления рынком. В других регионах (например, в некоторых странах Азии) власти также прибегают к временным мерам поддержки – снижению налогов, субсидированию перевозок или увеличению импортных поставок – чтобы смягчить эффект резких колебаний цен на топливо.
Электроэнергетика: рост потребления и модернизация сетей
Глобальный сектор электроэнергетики переживает ускоренный рост спроса, сопровождающийся серьёзными инфраструктурными вызовами. По оценкам МЭА, мировое потребление электроэнергии будет расти более чем на 3,5 % в год в течение ближайших пяти лет – значительно опережая суммарный рост энергопотребления. Драйверами выступают электрификация транспорта (рост парка электромобилей), цифровизация экономики (расширение дата-центров, развитие ИИ) и климатические факторы (активное использование кондиционеров в жарком климате). После периода стагнации 2010-х спрос на электричество снова увеличивается даже в развитых странах. Одновременно энергетические системы требуют масштабных инвестиций для поддержания надёжности и подключения новых мощностей. Ключевые тенденции в электроэнергетике следующие:
- Модернизация и расширение сетей. Рост нагрузок на сети требует модернизации и строительства новых линий электропередачи. Во многих странах запускаются программы обновления сетевого хозяйства, ускоренного строительства ЛЭП и цифровизации управления потоками энергии. По данным МЭА, сейчас свыше 2500 ГВт новых мощностей генерации и крупных потребителей по всему миру ожидают присоединения к электрическим сетям – бюрократические задержки измеряются годами. Преодоление этих «узких мест» становится критически важным: прогнозируется, что ежегодные инвестиции в электросети должны вырасти на 50 % к 2030 году, иначе развитие генерации обгонит возможности инфраструктуры.
- Надёжность снабжения и хранение энергии. Энергетические компании внедряют новые технологии для поддержания стабильного электроснабжения при рекордных нагрузках. Повсеместно развиваются системы накопления энергии – индустриальные аккумуляторные фермы быстрорастущей мощности строятся в Калифорнии и Техасе (США), в Германии, Великобритании, Австралии и других регионах. Такие батареи помогают балансировать суточные пики и интегрировать неравномерную генерацию ВИЭ. Параллельно усиливается защита сетей: отрасль вкладывается в кибербезопасность и обновление оборудования, учитывая риски ухудшения надёжности из-за экстремальной погоды, износа инфраструктуры и угроз кибератак. Правительства и электрогенерирующие компании во всём мире направляют значительные средства на повышение гибкости и прочности энергосистем, чтобы избежать веерных отключений в условиях растущей зависимости экономики от электроэнергии.
Возобновляемая энергетика: рекордный рост и новые вызовы
Переход к чистой энергии продолжает ускоряться. 2025 год стал рекордным по вводу мощностей возобновляемых источников энергии (ВИЭ) – прежде всего солнечных и ветряных электростанций. По предварительным данным МЭА, в 2025-м доля ВИЭ в общем объёме выработки электроэнергии в мире впервые сравнялась с долей угля (около 30 %), а атомная генерация также достигла рекордного уровня. В 2026 году чистая энергетика продолжит наращивать производство опережающими темпами. Мировые инвестиции в энергетический переход бьют новые максимумы: по оценкам BNEF, в 2025 году свыше 2,3 трлн долларов было вложено в проекты чистой энергетики и электрического транспорта (+8 % к 2024 г.). Правительства ведущих экономик усиливают поддержку зелёных технологий, рассматривая их как драйвер устойчивого роста. В Евросоюзе введены более строгие климатические цели, требующие ускоренного ввода безуглеродных мощностей и реформы рынка выбросов, в США продолжается реализация пакетов стимулов для возобновляемой энергетики и электромобилей. Однако стремительное развитие отрасли сопровождается и определёнными сложностями:
- Дефицит материалов и удорожание проектов. Бурный спрос на оборудование для ВИЭ привёл к росту цен на критически важные компоненты. В 2024–2025 годах фиксировались рекордные котировки на поликремний (ключевой материал для солнечных панелей), а также заметное подорожание меди, лития и редкоземельных металлов, необходимых для турбин и батарей. Увеличение себестоимости и перебои в цепочках поставок временами замедляли реализацию новых проектов ВИЭ и снижали маржинальность производителей. Однако ко второй половине 2025 года наблюдалась стабилизация цен на многие материалы благодаря расширению их производства и принятым мерам по устранению узких мест.
- Интеграция ВИЭ в энергосистемы. Рост доли солнечных и ветровых электростанций выдвигает новые требования к энергосистемам. Переменный характер генерации ВИЭ требует развития резервных мощностей и систем хранения для балансировки — от быстрорезервных газовых турбин до промышленных аккумуляторов и гидроаккумулирующих станций. Инфраструктура электросетей тоже модернизируется для передачи энергии из удалённых районов размещения ВИЭ к потребителям. Ускоренное развитие этих направлений должно позволить сдерживать выбросы CO2: по прогнозам МЭА, даже при росте потребления электричества глобальные выбросы от электросектора могут оставаться на уровне середины 2020-х годов, если низкоуглеродные мощности будут вводиться своевременно и в достаточном объёме.
Угольный сектор: высокий спрос в Азии при курсе на отказ
Глобальное потребление угля удерживается на исторически высоком уровне, несмотря на усилия по декарбонизации экономики. По данным МЭА, в 2025 году мировой спрос на уголь вырос на 0,5 % и достиг ~8,85 млрд тонн — новый рекорд. Ожидается, что в 2026-м потребление угля останется близким к этому уровню с незначительным снижением (фактически «плато»). Рост сжигания угля концентрируется в развивающихся экономиках Азии, тогда как западные страны планомерно сокращают использование этого топлива. В угольной отрасли формируются следующие тенденции:
- Азиатский спрос поддерживает добычу. Страны Южной и Восточной Азии (Китай, Индия, Вьетнам и др.) продолжают активно использовать уголь для выработки электроэнергии и в промышленности. Для многих развивающихся экономик уголь остаётся доступным и важным ресурсом, обеспечивающим базовую генерацию. В пиковые периоды потребления (например, во время экстремально жаркого лета или суровой зимы) угольные электростанции помогают покрывать максимумы нагрузки, когда возобновляемые источники и газовая генерация не справляются. Устойчивый спрос в Азии поддерживает высокие объемы добычи в крупнейших угледобывающих странах, временно смягчая давление на отрасль.
- Отказ от угля в развитых странах. Параллельно развитые экономики ускоряют отказ от угольной генерации. В Евросоюзе, США, Великобритании и других странах продолжается вывод из эксплуатации старых угольных ТЭС, наложены ограничения на запуск новых проектов. Заявленные государственные цели предусматривают полное исключение угля из электроэнергетики в течение ближайших десятилетий (в ЕС и Великобритании ориентируются на рубеж 2030-х годов). Международные климатические инициативы также усиливают давление: финансовые институты сворачивают кредитование угольных проектов, а на переговорах ООН страны обязуются постепенно закрывать угольные мощности. Эти тенденции в долгосрочной перспективе ограничивают инвестиции в угольный сектор и усложняют планы развития для компаний.
- Неоднозначные перспективы для бизнеса. Для угледобывающих компаний нынешняя ситуация двоякая. С одной стороны, высокий спрос (прежде всего в Азии) обеспечивает рекордную выручку и краткосрочные возможности для инвестиций в модернизацию. С другой стороны, стратегические перспективы ухудшаются: новые проекты сопряжены с риском, что через 10–15 лет уголь утратит значительную часть рынка. Жёсткая экологическая повестка усиливает неопределённость — компании вынуждены закладывать в стратегию постепенную диверсификацию. Многие игроки отрасли реинвестируют текущие сверхприбыли в смежные направления (металлургическое сырьё, химическое производство, ВИЭ), чтобы подготовиться к снижению роли угля в будущем энергобалансе.
Прогноз и перспективы
В целом мировой топливно-энергетический комплекс вступает в 2026 год с противоречивыми сигналами. Нефтяной рынок балансирует между ожидаемым профицитом предложения и продолжающимися геополитическими угрозами, что, вероятно, будет удерживать цены в относительно узком диапазоне без резких скачков (при условии отсутствия форс-мажоров). Газовый сектор стоит перед испытанием пополнения запасов в Европе после зимы: исторически низкий уровень ПХГ означает, что основная интрига года — смогут ли импортеры привлечь достаточные объёмы СПГ и газа из альтернативных источников для восстановления запасов к осени.
Компании ТЭК (нефтегазовые и электроэнергетические) и инвесторы продолжают адаптироваться к новой реальности. Одни нефтегазовые корпорации наращивают добычу и модернизируют НПЗ, извлекая выгоду из текущего спроса на традиционные энергоносители, другие игроки активнее вкладываются в возобновляемую энергетику, сети и хранение энергии, ориентируясь на долгосрочные тренды декарбонизации. Объём инвестиций в «зеленую» энергетику уже сопоставим с вложениями в ископаемый сектор, однако удовлетворить растущий мировой спрос пока можно лишь с сохранением значительной доли нефти и газа. Для инвесторов и участников рынка ТЭК главный вызов — сбалансировать стратегии, чтобы использовать конъюнктурные возможности нефтегазового рынка и одновременно не упустить преимущества энергоперехода. В ближайшие месяцы внимание отрасли будет приковано к решениям ОПЕК+ и регуляторов, успехам в наращивании ВИЭ и строительстве инфраструктуры, а также к макроэкономическим факторам (темпы роста экономики, инфляция и политика центробанков), от которых зависит динамика спроса на энергоносители. Глобальный энергорынок остаётся динамичным и неоднозначным, требуя от компаний и инвесторов гибкости и долгосрочного видения в условиях постоянных перемен.
