Глобальная энергетика и нефтегазовый сектор — нефть, газ и энергетический рынок 26 января 2026

Мировые новости нефтегазового и энергетического сектора на 26 января 2026 года: нефть, газ, электроэнергия, ВИЭ, уголь и нефтепродукты. Анализ ключевых событий и тенденций глобального ТЭК для инвесторов и участников рынка.

Актуальные события топливно-энергетического комплекса (ТЭК) на 26 января 2026 года отмечены сочетанием новых сезонных вызовов и сохраняющейся геополитической напряжённости, при относительно сбалансированной ситуации на сырьевых рынках. Морозная погода в Европе испытывает возможности энергетической системы, стремительно повышая спрос на газ и проверяя прочность запасов топлива. Одновременно мировой нефтяной рынок продолжает сталкиваться с профицитом предложения, хотя отдельные риски и конфликты поддерживают осторожность участников. Переговоры о мире на Украине дают слабую надежду на смягчение санкционного противостояния, но основные ограничения по-прежнему в силе. Тем временем инвестиции в добычу углеводородов и развитие «зелёной» энергетики остаются на высоком уровне, отражая стремление стран обеспечить энергобезопасность и ускорить переход к чистой энергии. Ниже представлен подробный обзор ключевых новостей и тенденций нефтяного, газового, электроэнергетического и сырьевого секторов на текущую дату.

Мировой рынок нефти: избыток предложения и сдержанный спрос давят на цены

Мировые цены на нефть к концу января остаются под умеренным понижательным давлением, несмотря на недавние краткосрочные всплески. Эталонная смесь Brent торгуется в районе $64–67 за баррель, американская WTI — около $59–61, что примерно на 15% ниже уровней годичной давности. Таким образом, рынок сохраняет относительную стабильность после посткризисной нормализации цен, хотя баланс остаётся хрупким. Основные факторы влияния на нефтяной рынок:

Политика ОПЕК+: нефтяной альянс после длительного периода наращивания добычи впервые взял паузу. На заседании в конце 2025 года страны ОПЕК+ решили сохранить совокупную добычу на действующем уровне, отменив запланированное увеличение квот на I квартал 2026 года. Это решение было принято на фоне признаков переизбытка нефти на рынке и привело к небольшому росту цен в начале года. Однако доля ОПЕК+ в мировых поставках остаётся ниже прежних максимумов, поскольку за время повышения квот альянс не восстановил утраченные позиции полностью.
Рост добычи вне ОПЕК: параллельно с действиями ОПЕК+ другие производители продолжают увеличивать предложение. Независимые компании в США нарастили сланцевую добычу до рекордных ~13 млн барр./сутки, близко к историческим максимумам. Существенный вклад в рост мировых поставок вносят новые проекты в Латинской Америке (Бразилия, Гайана) и восстановление добычи в Канаде. В результате глобальное производство нефти опережает спрос, формируя избыточные запасы и оказывая давление на стоимость нефти и нефтепродуктов.
Мировой спрос: потребление нефти увеличивается гораздо медленнее, чем в предыдущие годы. По оценкам Международного энергетического агентства (МЭА), рост мирового спроса в 2026 году составит порядка +0,9 млн баррелей в сутки (менее +1%), что сопоставимо с показателем прошлого года и заметно ниже темпов 2023 года. ОПЕК прогнозирует схожую динамику (около +1,3 млн барр./сутки). Причины сдержанного роста — замедление мировой экономики (особенно сокращение темпов ВВП в Китае и других крупных потребителях) и меры по энергосбережению. Высокие цены предыдущих лет стимулировали повышение эффективности и переход на альтернативные источники, что также ограничивает аппетиты рынка.
Геополитика и финансы: геополитические события продолжают создавать фон для колебаний цен, но их влияние нивелируется избытком предложения. Текущей зимой обострилась ситуация на Ближнем Востоке: угрозы военного конфликта вокруг Ирана вызвали кратковременный рост цен, а в начале января внезапные политические перемены в Венесуэле привели к временной приостановке экспорта из этой страны. Кроме того, в отдельных регионах отмечались перебои — например, атаки дронов и технические проблемы сократили добычу в Казахстане. Однако глобальный рынок отнёсся к этим событиям относительно спокойно: избыточные запасы и свободные мощности других производителей позволили компенсировать локальные потери. Дополнительным стабилизирующим фактором выступают ожидания смягчения денежно-кредитной политики в США и Европе в случае дальнейшего замедления экономики — это поддерживает оптимизм инвесторов и снижает давление сильного доллара на сырьевые товары. В то же время санкционное противостояние между Россией и Западом остаётся нерешённым: несмотря на осторожный оптимизм относительно возможного мирного урегулирования в Украине, действующие ограничения на российскую нефть и нефтепродукты сохраняются. Российская нефть Urals по-прежнему продаётся с большой скидкой (около ~$40 за баррель, значительно ниже котировок Brent), отражая ограничения экспорта и ценовые потолки. В целом, благодаря совокупности факторов нефтяные котировки удерживаются в узком диапазоне, и рынку требуется явный импульс — в виде либо существенного сокращения добычи, либо ощутимого роста спроса — чтобы выйти из состояния равновесия.

Европейский рынок газа: морозы сокращают запасы и вызывают волатильность цен

В газовом секторе Европы начавшийся 2026 год ознаменован резкой сменой настроений — от изобилия топлива к борьбе с последствиями холодов. Евросоюз вошёл в зиму с беспрецедентно высокими запасами газа в подземных хранилищах (ПХГ): к началу января они были заполнены более чем на 90%, что ранее позволило опустить биржевые цены до минимальных значений за последний год (стоимость газа на хабе TTF кратковременно снижалась до ~$330 за 1 000 м³, или около €28 за МВт·ч). Однако затяжное похолодание, охватившее большую часть Европы в январе, резко повысило спрос на энергию. Отбор газа из хранилищ достиг рекордных объёмов — к 21 января запасы сократились приблизительно до 47% вместимости, что значительно ниже средних уровней предыдущих лет на эту дату. Цены на газ устремились вверх: с начала месяца котировки TTF подскочили примерно на 30%, поднявшись с ~$34 (29 €) до ~$45 (≈39 €) за МВт·ч. Это самый резкий январский рост за последние пять лет, вызванный комбинацией погодных факторов и глобальной конъюнктуры. Тем не менее даже с учётом этого скачка европейские цены остаются в разы ниже пиковых значений кризисной зимы 2021–2022 годов, а высокие запасы в хранилищах пока страхуют регион от дефицита. Рассмотрим основные тенденции, влияющие на газовый рынок:

Минимизация российского импорта: страны ЕС за прошедший год практически отказались от поставок российского трубопроводного газа. Доля России в структуре европейского импорта упала до 10–15% (против более 40% до 2022 года). Недостающие объёмы успешно заменяются альтернативными каналами: на полную мощность задействован импорт сжиженного природного газа (СПГ) из США, Катара, стран Африки и Ближнего Востока. Ввод в эксплуатацию новых терминалов для регазификации (в Германии, Италии, Нидерландах и других странах) расширил инфраструктурные возможности для приёма СПГ. В результате Европа диверсифицировала источники и смогла накопить большой резерв газа перед зимой без зависимости от «Газпрома».
Соглашение США–ЕС по СПГ: масштабная долгосрочная сделка между Вашингтоном и Брюсселем о поставках американского СПГ на сумму до $750 млрд в 2026–2028 годах пока реализуется медленно. Во многом это связано с рыночной конъюнктурой: на фоне низких цен прошлой осенью европейские импортеры закупили меньшие объёмы, чем предполагалось договорённостями. Так, за период с сентября по декабрь 2025 года поставки газа из США в ЕС оцениваются около $29,6 млрд, существенно отставая от заявленных годовых целей. Дешёвый газ на спотовом рынке снижал экономическую мотивацию выбирать фиксированные долгосрочные объёмы. Теперь, с восстановлением цен этой зимой, можно ожидать активизации поставок по контрактам — потребность в американском СПГ вновь возрастает, и участники рынка пересматривают стратегию закупок, чтобы гарантировать заполнение ПХГ к следующему отопительному сезону.
Погодный фактор: нынешняя ситуация продемонстрировала, что даже рекордных запасов недостаточно при экстремальных погодных условиях. Аномально холодная погода сразу в нескольких регионах Северного полушария (Европа, Северная Америка, части Азии) привела к синхронному росту спроса на газ, истощая запасы быстрыми темпами. Если морозы сохранятся надолго, возможны новые всплески цен — в частности, трейдеры уже перешли к «бычьим» настроениям, активно скупая газовые фьючерсы в ожидании дальнейшего удорожания. При этом инфраструктура Европы работает с повышенной нагрузкой: газотранспортные операторы увеличили отбор из ПХГ, а поставщики СПГ спешно перенаправляют танкеры на европейские терминалы, несмотря на высокую конкуренцию с азиатскими потребителями. Дополнительный фактор — экологические ограничения: строгие нормы выбросов CO₂ сдерживают возможности нарастить внутреннюю добычу газа в ряде стран ЕС. Это означает, что при продолжительных холодах Европа будет вынуждена полагаться на импорт и прежние запасы, что поддерживает волатильность рынка.
Спрос в Азии: азиатские страны также переживают зимнее повышение потребления газа, конкурируя с Европой за СПГ. Китай и Индия активно наращивают закупки сжиженного газа для покрытия пиковых нужд: северные провинции Китая испытывают повышенный спрос на отопление, а Индия закупает дополнительные партии газа для электроэнергетики. Одновременно Китай продолжает увеличивать собственную добычу природного газа (за 2025 год национальная газодобыча выросла примерно на 6%, достигнув новых рекордных объёмов), однако этого недостаточно для полного удовлетворения внутреннего спроса, поэтому КНР остаётся крупнейшим мировым импортёром газа. Индия, в свою очередь, пользуется ситуацией на санкционном рынке и увеличивает закупки дешёвого российского СПГ наряду с нефтью, укрепляя свою энергобезопасность и косвенно поддерживая мировой спрос. В целом, оживление спроса в Азии этой зимой усугубляет нагрузку на глобальный газовый рынок, однако благодаря высоким европейским запасам и гибким маршрутам поставок серьёзного дефицита удаётся избежать.

Международная обстановка: санкционное противостояние и новые риски для энергетики

Геополитические факторы продолжают существенно влиять на мировую энергетику. В отношениях между Россией и Западом наблюдается хрупкое равновесие: с одной стороны, в конце 2025 года начались осторожные переговоры по урегулированию конфликта в Украине, что породило оптимизм относительно возможного частичного снятия санкций. В результате, например, Евросоюз до сих пор откладывает введение новых жёстких мер (очередного пакета санкций) в ожидании дипломатических подвижек. Отдельные каналы диалога, такие как переговоры по зерновым сделкам и обмену заключёнными, поддерживаются, сигнализируя о стремлении сторон избежать дальнейшей эскалации. С другой стороны, принципиальных прорывов пока нет: основные экономические ограничения против российского ТЭК остаются в силе, а Вашингтон и Брюссель подчёркивают готовность усилить давление, если прогресс на политическом треке застопорится. Инвесторы учитывают эти риски: любая информация о ходе переговоров или возможных новых санкциях сразу отражается на котировках нефти и газовых контрактов, заставляя рынок лавировать между надеждами на разрядку и опасениями усиления конфронтации.

Помимо российско-западного направления, на авансцену вышли и другие геополитические события, способные повлиять на энергетику. В начале января разразился политический кризис в Венесуэле: президент Николас Мадуро был отстранён от власти в результате внутренних волнений при косвенной поддержке США. Это привело к временному сокращению экспорта венесуэльской нефти, так как инфраструктура и поставки оказались дезорганизованы. Вашингтон призвал международные компании инвестировать в восстановление нефтяной отрасли Венесуэлы, рассчитывая в перспективе на рост глобального предложения из этой страны, но в краткосрочной перспективе рынок получил ещё один фактор неопределённости. Параллельно усилилась напряжённость на Ближнем Востоке: резкая риторика и обмен угрозами между США и Ираном (на фоне споров вокруг ядерной программы Тегерана) вызвали опасения относительно возможных перебоев в поставках нефти из региона Персидского залива. Хотя прямого военного столкновения удалось избежать, и добыча на ближневосточных месторождениях продолжается без существенных сбоев, премия за риск в ценах несколько возросла. Кроме того, в ряде африканских стран сохраняется нестабильность, способная затронуть добычу энергоресурсов (например, внутренние конфликты в Нигерии и Ливии периодически уменьшают экспорт нефти). Таким образом, международная обстановка в начале 2026 года характеризуется повышенным уровнем неопределённости. Пока что глобальный рынок энергоносителей достаточно «разбавлен» избыточными резервами, чтобы переварить отдельные потрясения, но дальнейшая эскалация конфликтов или провал дипломатических усилий могут изменить этот баланс и привести к новым ценовым скачкам. Участники рынка пристально следят за новостями с геополитического фронта, осознавая, что политические решения способны в кратчайшие сроки переиграть расклад сил на энергетической карте мира.

Азия: рост собственной добычи в Китае и устойчивый импорт энергоресурсов в Индии

Китай: крупнейшая экономика Азии уверенно наращивает внутреннее производство углеводородов, устанавливая новые рекорды. По итогам 2025 года добыча нефти в КНР превысила 4,3 млн барр./сутки, а годовой объём газодобычи достиг исторического максимума (рост около +6% к предыдущему году). Пекин активно инвестирует в расширение мощностей нефтепереработки (НПЗ) и развитие электроэнергетики, включая строительство новых ТЭС и объектов возобновляемой энергетики, стремясь снизить зависимость от импорта. Одновременно правительство вкладывает средства в разведку новых месторождений и технологии повышения нефтеотдачи, чтобы обеспечить долгосрочную энергетическую безопасность. Замедление экономического роста, наблюдавшееся в Китае в 2025 году, привело к лишь умеренному росту внутреннего спроса на энергоносители. Тем не менее Китай по-прежнему остаётся крупнейшим мировым импортером нефти и газа, продолжая закупать значительные объёмы сырья за рубежом для удовлетворения своих масштабных потребностей.
Индия: вторая по численности населения страна мира сохраняет курс на обеспечение экономики доступными энергоресурсами, балансируя между внешним давлением и национальными интересами. Несмотря на призывы США сократить сотрудничество с Россией и введённые западными странами ограничения, индийские нефтеперерабатывающие заводы продолжают активно закупать российскую нефть. В декабре 2025 года поставки нефти из РФ в Индию оценивались более чем в 1,2 млн барр./сутки (после рекордных ~1,77 млн в ноябре, когда индийские НПЗ спешили получить дешёвое сырьё перед вступлением новых санкций в силу). Таким образом, Россия закрепилась в статусе ключевого поставщика для индийского рынка, предоставляя сырьё с существенным дисконтом. Премьер-министр Нарендра Моди в конце года провёл переговоры с Президентом Владимиром Путиным, подтвердив приверженность долгосрочному энергетическому партнёрству между странами. Одновременно Индия стремится развивать собственную добычу: реализуются национальные программы освоения глубоководных месторождений нефти и газа, повышается добыча угля для нужд энергетики. Однако рост внутреннего производства идёт не так быстро, чтобы покрыть весь растущий спрос, поэтому Нью-Дели будет и далее полагаться на импорт, используя выгодные возможности на мировом рынке (включая закупки дешёвых энергоресурсов у санкционных поставщиков) для обеспечения потребностей своей экономики.
Юго-Восточная Азия: страны этого региона, чья экономика нуждается в недорогой электроэнергии для промышленного роста, продолжают делать ставку на традиционные энергоресурсы, прежде всего на уголь. Несмотря на глобальные экологические тренды, в 2025 году в ЮВА наблюдалось дальнейшее расширение угольной генерации. В Индонезии, Вьетнаме, Филиппинах и ряде других государств вводятся новые угольные электростанции, способные удовлетворить растущий спрос на электроэнергию. Правительства этих стран отмечают, что высокая потребность в дешёвой и надёжной энергии пока не позволяет полностью отказаться от угля, даже при наличии программ развития ВИЭ. Одновременно ведётся модернизация инфраструктуры и обсуждаются планы по «озеленению» энергетики в будущем, но на ближайшие годы уголь сохранит ключевую роль в энергобалансе региона. Помимо угля, государства ЮВА также наращивают импорт СПГ для диверсификации источников энергии (например, Таиланд и Бангладеш активно строят СПГ-терминалы). Таким образом, азиатский континент в целом сочетает рост собственной добычи с увеличением импорта, оставаясь главным драйвером мирового спроса на традиционные энергоресурсы.

Возобновляемая энергетика: рекордные глобальные инвестиции и интеграция в энергосистемы

Глобальный энергопереход продолжает набирать обороты, устанавливая новые ориентиры. По итогам 2025 года мир ввёл рекордный объём мощностей возобновляемой энергетики — около 750 ГВт новых установок (суммарно в солнечной, ветровой и других «зелёных» генерациях). Инвестиции в чистую энергетику достигли исторического максимума, превысив $2 трлн за год, что свидетельствует о неослабевающем интересе государств и бизнеса к данному сектору. Новые солнечные электростанции (СЭС) и ветряные фермы (ВЭС) обеспечивают всё более значимую долю выработки электроэнергии в разных странах. Например, по предварительным данным, в Евросоюзе в 2025 году суммарная генерация на солнце и ветре впервые превысила производство электроэнергии на угольных ТЭС, закрепив разворот, наметившийся после кризиса 2022–2023 годов. Похожие тенденции и в других регионах: в США возобновляемые источники выработали свыше 30% электроэнергии в начале 2025 года, а в Китае ежегодный ввод новых ВИЭ-мощностей побил очередной рекорд. Одновременно массовое внедрение «зелёной» энергетики ставит ряд практических задач перед энергосистемами, что проявилось в прошлом году. Ключевые особенности текущего этапа энергоперехода:

Необходимость резервов и гибридных решений: несмотря на бурный рост доли ВИЭ, традиционные источники — уголь, газ, а также атомная энергия — пока остаются необходимыми элементами энергобаланса для обеспечения стабильности. По оценкам экспертов, глобальное потребление энергии в 2025 году всё ещё примерно на 80% покрывалось за счёт ископаемого топлива. Проблема переменности возобновляемых источников (когда солнце не светит ночью, а ветер стихает) вынуждает страны содержать резервные мощности. В периоды пиковых нагрузок или неблагоприятных погодных условий энергосистемы по-прежнему опираются на газовые и даже угольные электростанции, чтобы избежать отключений. Минувшей зимой ряд европейских стран временно увеличивали выработку на угольных ТЭС в часы, когда не хватало энергии ветра, что подчёркивает роль «классических» станций как страхующего буфера. Для усиления надёжности многие государства инвестируют в системы накопления энергии — промышленные батареи, гидроаккумулирующие станции — и развивают интеллектуальные сети, способные гибко управлять нагрузкой. Все эти меры направлены на повышение устойчивости энергоснабжения по мере роста доли ВИЭ.
Региональные различия: лидерами по темпам внедрения возобновляемых технологий остаются развитые страны Запада и Китай. В ЕС и США приняты масштабные программы стимулов: субсидии и налоговые льготы для ускоренного строительства ВИЭ и локализации производства оборудования (например, американский закон IRA и европейские инициативы по климатическому финансированию). В то же время западные государства не отказываются от страхующих механизмов — стратегические резервы нефти и газа сохраняются для использования в чрезвычайных ситуациях. Китай идёт своим путём, сочетая развитие возобновляемой энергетики с повышением базовых мощностей традиционной генерации: параллельно с вводом тысяч мегаватт солнечных панелей и ветротурбин Пекин строит новые гидро- и атомные электростанции. Такой подход позволяет КНР балансировать энергосистему и удовлетворять растущий спрос, не полагаясь исключительно на переменчивые источники. В развивающихся странах темпы перехода более сдержанные: ограниченные инвестиционные возможности и потребность в дешёвой энергии заставляют их дольше использовать ископаемое топливо, хотя и там появляются первые крупные проекты ВИЭ при поддержке международных организаций.
Влияние на рынок электроэнергии: стремительный рост генерации от ВИЭ уже меняет структуру рынков. В отдельные часы, когда выработка солнца и ветра максимальна, наблюдаются избытки электроэнергии, что приводит к падению оптовых цен вплоть до отрицательных значений. Подобные эпизоды фиксировались в 2025 году в Европе (например, в Германии в весенние дни с сильным ветром) и в некоторых провинциях Китая. Дешёвая либо «бесплатная» энергия в часы пик стимулирует потребителей и бизнес переходить на гибкие графики потребления, а операторов — развивать инфраструктуру хранения (аккумуляторы, водородные технологии) для сохранения избыточной энергии. Кроме того, в целях поэтапного декарбонизирования экономики расширяется рынок углеродных квот и налогов, побуждающих компании сокращать выбросы и инвестировать в чистые технологии. В целом, итоги прошлого года подтверждают устойчивость тренда на энергопереход: доля возобновляемых источников в мировом энергоснабжении постоянно растёт. Эксперты прогнозируют, что уже к 2026–2027 годам суммарная генерация из ВИЭ может впервые обогнать производство электроэнергии из угля на глобальном уровне. Тем не менее на ближайшие годы сохраняется необходимость поддерживать баланс между «зелёными» технологиями и традиционными ресурсами, чтобы энергосистемы работали надёжно при любом сценарии.

Угольный рынок: стабильный спрос и курс на постепенное «озеленение»

Несмотря на усилия по сокращению выбросов, уголь в 2025 году вновь продемонстрировал устойчивость спроса, особенно в Азии. Мировое потребление угля достигло рекордных объёмов — порядка 8,8 млрд тонн за год, что на ~0,5% больше, чем в 2024 году. Эта динамика отражает сложный баланс между развитыми странами, сокращающими использование угля, и развивающимися экономиками, увеличивающими его сжигание для поддержки роста. Основной прирост спроса обеспечил азиатский регион, тогда как в Европе и Северной Америке потребление, наоборот, снижалось. Ситуация на угольном рынке сейчас характеризуется следующими моментами:

Китай и Индия: две крупнейшие развивающиеся экономики продолжают активно использовать уголь для выработки электроэнергии и производства стали. В Китае, несмотря на закрытие части устаревших угольных шахт и декларируемую цель достижения пика выбросов к концу десятилетия, вводятся новые современные угольные ТЭС — совокупная мощность запущенных или строящихся блоков превышает 50 ГВт. Индия также ускоренно расширяет угольную генерацию, стремясь удовлетворить растущий энергетический спрос промышленности и населения. Правительства обеих стран подчёркивают, что в ближайшие годы уголь останется важнейшим источником энергии для их экономик, хотя параллельно реализуются программы развития возобновляемой энергетики и повышения эффективности угольных ТЭС (например, внедрение технологий очистки выбросов).
Экспортёры и цены: ключевые мировые поставщики угля — Индонезия, Австралия, Россия, ЮАР — в 2025 году поддерживали высокие уровни добычи и экспорта, удовлетворяя спрос азиатских покупателей. После бурного роста цен в 2022–2023 годах мировой рынок угля стабилизировался: котировки энергетического угля (маркер Newcastle) удерживаются в диапазоне $120–140 за тонну, что значительно ниже пиков двухлетней давности, но всё ещё обеспечивает прибыльность добычи и торговли. Запасы угля на терминалах у крупных импортёров (в Китае, Индии, Японии) находятся на комфортных уровнях, что предотвращает ажиотажные скачки цен даже при временных перебоях. Например, прохождение сезона дождей в Индонезии или логистические сложности в Австралии больше не приводят к паническому росту цен, как это было во время кризиса, благодаря созданным резервам и диверсифицированным маршрутам поставок.
Политика развитых стран: в США, странах Евросоюза и Великобритании продолжается курс на отказ от угольной генерации. В 2025 году доля угля в производстве электроэнергии на Западе снизилась двузначными темпами — ускоренными шагами выводятся из эксплуатации старые ТЭС, а новые проекты блокируются экологическими нормами и экономической нецелесообразностью (возобновляемая энергия и газ зачастую дешевле). Еврокомиссия и правительства вводят всё более строгие ограничения на выбросы CO₂, что делает содержание угольных мощностей дорогим. В результате в Европе потребление угля в энергетике сократилось до минимальных уровней за несколько десятилетий. В США аналогичная тенденция: ряд штатов объявил о планах полного закрытия угольных электростанций к 2030-м годам. Однако глобальный эффект этих мер нивелируется ростом в Азии — снижение спроса на Западе компенсируется увеличением сжигания угля в развивающихся странах. Таким образом, мировое потребление угля пока удерживается около рекордных величин, хотя и заметны первые шаги к его долгосрочному сокращению. В перспективе, по мере удешевления ВИЭ и совершенствования систем накопления энергии, зависимость мировой экономики от угля ожидаемо будет снижаться, но переходный период растянется не на один год.

Российский рынок нефтепродуктов: продление мер для стабилизации цен на топливо

На внутреннем рынке нефтепродуктов России в начале 2026 года сохраняется относительно спокойная ситуация, достигнутая за счёт правительственного вмешательства во второй половине прошлого года. После скачка цен на бензин и дизель прошлым летом власти внедрили комплекс срочных мер, которые продолжают действовать и сейчас. Эти шаги позволили насытить внутренний рынок топливом, снизить оптовые цены и предотвратить дефицит в сезоне высокого спроса. Ключевые меры и их развитие:

Ограничение экспорта топлива: правительство продлило действие запрета (и квотирования) на экспорт бензина и дизельного топлива, введённого осенью 2025 года, на неопределённый период вплоть до стабилизации рынка. Большинству нефтяных компаний по-прежнему запрещено вывозить моторное топливо за рубеж, за исключением поставок по межправительственным соглашениям и контрактов для союзнических стран. Благодаря этому значительные объёмы бензина и дизеля были перенаправлены на внутренний рынок, что увеличило предложение на АЗС и оптовых базах. В результате оптовые цены на топливо, которые в сентябре достигали пиковых значений, пошли вниз и до сих пор удерживаются заметно ниже тех максимумов.
Корректировка демпферного механизма: с 1 октября 2025 года была временно изменена формула расчёта топливного демпфера (компенсационной выплаты нефтяникам при продаже топлива внутри страны). На период до весны 2026 года правительство решило не учитывать «отклонение от базовой цены» при расчёте демпфера для бензина и дизеля, фактически увеличив выплаты нефтеперерабатывающим заводам. Эта мера повысила экономическую заинтересованность НПЗ снабжать внутренний рынок и поспособствовала снижению биржевых цен. Например, по данным Санкт-Петербургской международной товарно-сырьевой биржи, оптовая цена бензина АИ-95 в середине января 2026 года примерно на 8–10% ниже пиковых значений сентября 2025-го. Таким образом, финансовые механизмы сработали: производители получают компенсации за недополученную выгоду от экспорта, а потребители — более стабильные цены на заправках.
Текущая ситуация и перспективы: в начале 2026 года внутренний рынок топлива РФ находится в сбалансированном состоянии. Оптовые цены на бензин и дизель либо стабильны, либо продолжают незначительно снижаться. Запасы нефтепродуктов в распределительных сетях и резервуарах достаточны, чтобы покрыть спрос в зимние месяцы, и крупных перебоев с поставками не наблюдается. Правительство заявляет, что ситуация под контролем: совместно с компаниями отслеживаются показатели производства, экспорта и цен на мировом рынке. В случае резкого роста мировых цен на нефть (что могло бы спровоцировать новый отток топлива на экспорт) власти готовы оперативно вводить дополнительные ограничения или пошлины, чтобы удержать внутренние цены от скачков. Одновременно рассматриваются варианты постепенного снятия ограничений при условии, что рынок окончательно стабилизируется и будет насыщен — возможно, в виде поэтапного отмены запрета на экспорт для отдельных компаний с обязательством обеспечить внутренние продажи. Пока же режим ручного управления остаётся в силе. Для инвесторов и участников отрасли эти меры означают предсказуемость ценовой конъюнктуры на внутреннем рынке, хотя и ограничивают экспортные возможности компаний. В целом сочетание административных ограничений и субсидирования позволило пройти осенне-зимний период без топливного кризиса, и Россия демонстрирует готовность и дальше применять нерыночные рычаги ради стабильности цен на бензин и дизель внутри страны.