Актуальные мировые новости нефтегазового и энергетического сектора на 12 февраля 2026 года: нефть Brent и WTI, природный газ, СПГ, НПЗ, электроэнергия, ВИЭ, уголь и ключевые события глобального рынка ТЭК для инвесторов и компаний.
Мировой топливно-энергетический комплекс вступает в середину февраля 2026 года в состоянии хрупкого баланса на фоне противоречивых сигналов. Потенциальный диалог между Вашингтоном и Тегераном по ядерной программе несколько снизил геополитическую напряженность и поддержал более спокойные нефтяные цены, однако опасения перенасыщения рынка сохраняются. Европейский газовый рынок переживает заметную волатильность из-за низкого уровня запасов в хранилищах и погодных факторов, хотя активный импорт СПГ и диверсификация источников пока сдерживают кризис. Одновременно энергопереход набирает обороты: возобновляемая энергетика бьёт рекорды по вводу мощностей, а мировой спрос на уголь находится на историческом пике. Ниже представлен подробный обзор ключевых новостей и тенденций нефтегазового сектора и энергетики на текущую дату.
Глобальный рынок нефти: профицит предложения и относительная стабильность цен
Нефтяной рынок начал 2026 год с признаков значительного избытка предложения. По данным Международного энергетического агентства (МЭА), в первом квартале ожидается профицит нефти до 4 млн баррелей в сутки (около 4% мирового спроса). Совокупная добыча растёт быстрее потребления: страны ОПЕК+ во второй половине 2025 года увеличили квоты, параллельно нарастили экспорт США, Бразилия, Гайана и другие производители. Это может привести к росту мировых запасов и оказать понижательное давление на цены.
Тем не менее котировки нефти пока удерживаются на умеренном уровне. С начала года цены Brent выросли примерно на 5%, частично на волне геополитических ожиданий, и сейчас торгуются в коридоре около $60–65 за баррель (WTI – порядка $55–60). Эти уровни близки к концy 2025 года. От более резкого падения рынок удерживает ряд факторов риска, формирующих «геополитическую премию» в цене:
- Венесуэла: В начале января США инициировали отстранение от власти президента Венесуэлы Николаса Мадуро, призвав нефтекомпании инвестировать в добычу этой страны. Это спровоцировало временные перебои с экспортом венесуэльской нефти (поставки в январе снизились примерно на 0,5 млн барр./сут), поддержав цены на тяжёлое сырье.
- Иран: До недавнего объявления о переговорах сохранялись опасения военного удара по нефтяной инфраструктуре Ирана. Хотя готовность США и Ирана к диалогу (переговоры прошли 6 февраля в Омане) частично сняла напряжённость, ситуация вокруг Ирана остаётся фактором неопределённости, и трейдеры закладывают премию на случай срыва дипломатии или эскалации в Ормузском проливе.
- Сбои добычи: В Казахстане в начале года произошли незапланированные сокращения добычи из-за технических проблем и атак беспилотников на месторождения. Хотя объемы потерь невелики, такие инциденты напоминают о хрупкости поставок и добавляют осторожности на рынок.
Для удержания баланса экспортеры придерживаются взвешенной стратегии. Картель ОПЕК+ и его союзники (включая Россию) после серии наращиваний добычи решили взять паузу: текущие квоты добычи сохранены без повышения минимум до конца марта 2026 года. Главные производители стремятся не допустить перенасыщения рынка, отмечая, что фундаментальные показатели остаются относительно здоровыми, а коммерческие запасы нефти – на умеренных уровнях. ОПЕК+ заявляет о готовности оперативно корректировать добычу при изменении конъюнктуры: как увеличить поставки (вернув ранее сокращённые 1,65 млн барр./сут), так и снова сократить, если того потребуют условия. Спрос на нефть тем временем растёт медленно: прогноз прироста мирового потребления на 2026 год составляет около +0,9–1,0 млн барр./сут благодаря нормализации экономики и более низким, чем год назад, ценам. В целом нефтяной рынок входит в год в состоянии хрупкого равновесия: ожидаемый профицит предложения смягчается осторожной политикой ОПЕК+ и рисками перебоев, что удерживает цены в относительно узком диапазоне.
Рынок природного газа: европейская волатильность при низких запасах
Глобальный газовый рынок в начале 2026 года характеризуется существенными колебаниями цен, особенно в Европе. Спокойное течение осени – когда биржевые цены на газ удерживались в узком диапазоне (€28–30 за МВт·ч на хабе TTF) – сменилось всплеском волатильности в январе. В первые недели нового года котировки в ЕС резко выросли, достигнув пика около €37 за МВт·ч к 16 января. Причины – сочетание погодных и структурных факторов: ожидание сильных морозов в конце января повысило спрос, а запасы газа в хранилищах оказались значительно ниже обычного уровня. К середине января подземные газовые хранилища (ПХГ) Европы были заполнены лишь примерно наполовину (~50% от общей ёмкости против ~62% годом ранее и ~67% в среднем за 5 лет на эту дату). Это минимальные запасы за последние несколько лет (с момента кризисной зимы 2021/22), что заставило рынки обеспокоиться возможным дефицитом топлива к концу зимы при недостаточном импорте.
Дополнительное давление на цены оказали перебои с поставками сжиженного природного газа (СПГ) из США в начале года – их спровоцировали временные технические проблемы и погодные условия на экспортных терминалах. Параллельно в Азии вырос спрос на СПГ из-за похолодания, усилив конкуренцию за спотовые партии топлива. В совокупности эти факторы привели к спешному закрытию трейдерами коротких позиций и ускоренному росту цен. Ближе к концу января ситуация несколько стабилизировалась: после прохождения пиковых холодов цены откатились к ~€35 за МВт·ч. Аналитики отмечают, что европейский газовый рынок вновь стал волатильным, хотя панических пиков, подобных 2022 году, пока не наблюдается.
- Низкие запасы: На конец января 2026 года ПХГ ЕС заполнены лишь около 45% от ёмкости – это минимальный показатель за данное время года с 2022 г. Если отбор газа продолжится нынешними темпами, к завершению зимы запасы могут снизиться до ~30% или ниже. Это означает, что летом Европе потребуется закачать порядка 60 млрд куб. м газа, чтобы к 1 ноября достичь целевого уровня 90% заполненности хранилищ (установленного Евросоюзом целевого ориентира для энергобезопасности).
- Роль СПГ: Главным ресурсом пополнения запасов остается импорт СПГ. В 2025 году Европа увеличила закупки сжиженного газа примерно на 30%, до рекордных ~175 млрд кубометров, фактически компенсируя прекращение трубопроводных поставок из России. В 2026 году объем импорта СПГ продолжит расти: МЭА прогнозирует рост глобального производства СПГ на ~7%, до новых исторических максимумов. В эксплуатацию вводятся новые экспортные мощности в Северной Америке (США, Канада, Мексика), и в перспективе до 2025–2030 гг. ожидается ввод суммарно до 300 млрд куб. м новых СПГ-терминалов по всему миру (около +50% к текущему объему рынка). Это частично компенсирует выпадающие российские объёмы газа.
- Отказ от российского газа: ЕС официально взял курс на полный отказ от газа из РФ к 2027 году. Уже к началу 2026-го доля России в европейском импорте снизилась до около 13% (против 40–45% до 2022 г.). В 2025–2026 гг. санкционное эмбарго ужесточается, что приведёт к дальнейшему снижению предложения газа в Европе на десятки млрд кубов. Освободившийся дефицит планируется покрывать за счёт роста поставок СПГ из США, Катара, стран Африки и других источников. Аналитики, однако, предупреждают о рисках: зависимость Европы от трансатлантического СПГ заметно увеличилась – по данным исследования IEEFA, на США пришлось около 57% импорта СПГ в ЕС в 2025 г., и эта доля может достичь 75–80% к 2030 г., что противоречит целям диверсификации.
- Аномалия цен: Примечательно, что фьючерсная кривая на газовом рынке сейчас демонстрирует нетипичную ситуацию: летние контракты 2026 года торгуются дороже зимних 2026/27 гг. Такая обратная разница (беквордация), противоположная обычной сезонной логике, может осложнить экономику хранения газа – операторам ПХГ невыгодно закупать относительно дорогой летний газ, чтобы продать его зимой дешевле. Возможные объяснения феномена – рынок ожидает стабильных поставок СПГ круглый год или закладывает вероятность вмешательства регуляторов. Тем не менее такой ценовой расклад добавляет неопределенности, и участники рынка будут внимательно следить за динамикой спредов, планируя закачку топлива в хранилища.
В целом европейский газовый рынок переживает проверку на прочность в условиях минимальных резервов и перестройки источников поставок. Хотя паники удаётся избежать благодаря притоку СПГ и мягким периодам погоды, волатильность цен вернулась. Предстоящие весна и лето станут критическими: Европе необходимо максимально увеличить импорт и запасы газа, чтобы уверенно пройти следующую зиму без российских объёмов.
Нефтепродукты и НПЗ: перераспределение потоков рынка
Сегмент нефтепродуктов в начале года демонстрирует смешанные тенденции. С одной стороны, мировой спрос на нефтепродукты – особенно на авиационное топливо и дизельное – остаётся высоким благодаря восстановлению деловой активности, туризма и грузоперевозок. С другой стороны, предложение нефтепродуктов растёт за счёт увеличения переработки нефти в Азии и на Ближнем Востоке, хотя на торговые потоки влияют санкции и локальные инциденты. В первом квартале традиционно начинается сезон плановых ремонтов на нефтеперерабатывающих заводах (НПЗ) по всему миру: многие НПЗ останавливают часть мощностей на профилактику. В результате совокупный объём переработки нефти в 1-м квартале несколько снижается, временно уменьшая спрос на сырье и усиливая избыточность нефти на рынке. По оценкам МЭА, массовые ремонты НПЗ этой зимой могут заметно увеличить профицит нефти – без дополнительных ограничений добычи неизбежно накопление запасов нефти и нефтепродуктов в начале года.
При этом маржинальность переработки остаётся относительно высокой, особенно для заводов, ориентированных на выпуск дизельного топлива. В конце 2025 года мировые нефтеперерабатывающие мощности работали с рекордной загрузкой. Например, переработка нефти в Китае достигла исторического максимума – около 14,8 млн баррелей в сутки в среднем за 2025 год (на +600 тыс. б/с больше, чем в 2024 г.), чему способствовали запуск новых НПЗ и стремление Пекина нарастить экспорт нефтепродуктов. Южная Корея также установила рекорд по экспорту дизельного топлива в 2025 году – азиатские переработчики частично заняли нишу, образовавшуюся после перераспределения потоков из России. Устойчиво высокий спрос на дизель (в транспортном и промышленном секторах) поддерживает высокие цены на дистилляты и обеспечивает крупным НПЗ хорошие прибыли. В то же время на рынке бензина наблюдается некоторая слабость: избыток мощностей и замедление роста автомобильного трафика привели к снижению бензиновой маржи в Азии и Европе до минимальных уровней за последний год. Однако приближающийся летний сезон путешествий может оживить спрос на бензин и улучшить ситуацию с маржой в этом сегменте.
Отдельного внимания заслуживают изменения в географии торговли нефтепродуктами под давлением санкций. В конце 2025 года Соединённые Штаты расширили санкции против российского нефтегазового сектора, включив в список крупнейшие нефтяные компании РФ («Роснефть», «Лукойл» и др.). Это осложнило сделки с продукцией их переработки на мировом рынке. В результате в начале 2026 года наблюдается замедление экспорта российских тяжёлых нефтепродуктов (например, мазута) в Азию. Усиление контроля за соблюдением санкционного режима и страх перед вторичными санкциями заставили многих азиатских покупателей избегать прямых закупок российской продукции. По данным отраслевых трейдеров, объёмы отгрузки российского мазута в страны Азии в январе упали третий месяц подряд и составили примерно половину от уровня годичной давности (около 1,2 млн тонн против 2,5 млн т в январе 2025 г.). Часть не реализованных объёмов накапливается в резервуарах и плавучих хранилищах в ожидании перепродажи, некоторые танкеры идут окольными маршрутами (например, огибая Африку) и не раскрывают конечный пункт назначения груза. Торговые схемы стали более сложными: часто используются многоступенчатые цепочки посредников с перевалкой топлива в нейтральных водах, чтобы скрыть российское происхождение.
Помимо санкционных ограничений, на сокращение экспорта российских нефтепродуктов влияют и военные факторы. Осенью 2025 года участились удары беспилотников по приграничным российским нефтеперерабатывающим заводам, что вывело из строя ряд установок и снизило выпуск бензина и дизтоплива в РФ. В результате предложение российских мазутов и других тяжелых продуктов на азиатском рынке к началу 2026 года сократилось, что даже оказало локальную поддержку ценам на эти виды топлива в Азии. Тем не менее ключевыми рынками сбыта для Москвы остаются страны Юго-Восточной Азии, Китай, Ближний Восток – туда продолжают направляться основные объёмы, поскольку санкции Запада по-прежнему закрывают доступ российским нефтепродуктам на традиционные рынки Европы и Северной Америки.
В глобальном масштабе рынок нефтепродуктов постепенно адаптируется к новой географии. Львиная доля прироста мировых мощностей переработки в ближайшие годы приходится на Азиатско-Тихоокеанский регион, Ближний Восток и Африку – именно там строятся 80–90% новых НПЗ. Это обостряет конкуренцию за рынки сбыта топлива среди переработчиков. В то же время европейские нефтеперерабатывающие компании, напротив, сокращают выпуск из-за высоких цен на энергию и исчезновения дешёвого российского сырья. Евросоюз ещё с 5 февраля 2023 года полностью запретил импорт российских бензина, дизеля и других продуктов, и за два года европейские НПЗ были вынуждены переориентироваться на другие сорта нефти, что сопровождалось ростом издержек. К концу зимы 2026 года цены на основные виды нефтепродуктов остаются относительно стабильными: дизельное топливо держится на высоком уровне из-за ограниченного глобального предложения, тогда как бензин и мазут демонстрируют умеренную динамику. Выход нефтеперерабатывающих заводов из ремонта весной может увеличить предложение продуктов, однако многое будет зависеть от сезонного спроса и состояния мировой экономики во второй половине года.
Уголь: рекордный спрос и региональные различия
Несмотря на все усилия по декарбонизации, уголь в 2025 году сохранил ключевую роль в мировой энергетике, и глобальный спрос на него достиг исторического максимума. По данным МЭА, потребление угля в мире в 2025 году составило около 8,85 млрд тонн – на 0,5% больше, чем годом ранее. Это второй год подряд, когда устанавливается рекорд использования угля, что связано с постпандемийным восстановлением экономики и ростом спроса на электроэнергию. Однако аналитики полагают, что нынешний пик может стать «плато» перед началом постепенного снижения спроса на уголь к концу десятилетия.
Динамика использования угля сильно различается по регионам:
- Европа: Страны ЕС ускоренными темпами отказываются от угля ради достижения климатических целей. Знаковое событие – Чехия с 1 февраля 2026 года полностью прекратила добычу угля, закрыв последнюю шахту спустя 250 лет работы. Теперь Польша остаётся единственной страной Европы с действующей угледобычей. Электростанции ЕС переводятся на газ и ВИЭ, а угольные шахты закрываются как экономически нерентабельные и выработанные. Чехия пошла на этот шаг, поскольку её электроэнергетика уже не зависит от угля, а себестоимость добычи превысила рыночные цены более чем в два раза.
- Китай: Крупнейший мировой потребитель и производитель угля. В 2025 году добыча угля в КНР обновила рекорд, достигнув ~4,83 млрд тонн. Более половины выработки электроэнергии в стране по-прежнему обеспечивается угольными ТЭС. Чтобы избежать дефицита мощности, Пекин параллельно с масштабным развитием ВИЭ продолжает строительство новых высокоэффективных угольных электростанций – по крайней мере до 2027 года.
- Индия: Второй по величине рынок угля также сочетает климатические инициативы с ростом потребления угля. Правительство, с одной стороны, инвестирует в солнечную и ветровую энергетику, с другой – стимулирует добычу: были вновь открыты 32 ранее законсервированные шахты, что позволило нарастить добычу. Цель – приблизиться к добыче ~1,5 млрд тонн в год и в перспективе даже экспортировать избыточный уголь. Пока же уголь помогает Индии сокращать импорт энергоносителей и обеспечивает стабильную работу электросетей.
- Япония: Около 30% выработки электроэнергии в 2026 году обеспечивается углём. Несмотря на планы сокращения выбросов, власти считают угольные станции необходимыми для надёжности энергосистемы – как резерв на случай перебоев генерации на солнце и ветре, а также для снижения зависимости от дорогого импортного газа. Уголь закреплён в стратегии как стратегический резерв, хотя новые возобновляемые и атомные мощности постепенно будут снижать его долю.
- США: После длительного тренда на снижение роли угля в энергетике в 2025 году в США отмечен неожиданный рост его потребления примерно на 8%. Это объясняется высокими ценами на природный газ и увеличением спроса на электроэнергию (например, со стороны новых центров обработки данных и энергоёмких производств), что сделало угольную генерацию временно более конкурентоспособной. Администрация США даже приостановила вывод из эксплуатации ряда устаревших угольных ТЭС, а добыча угля получила стимул в рамках политики повышения энергонезависимости.
Таким образом, роль угля в мировом энергобалансе сейчас определяется региональными особенностями. Европейские экономики активно вытесняют уголь из топливного микса ради экологии, тогда как многие страны Азии, а также другие регионы, пока вынуждены опираться на уголь для обеспечения собственной энергобезопасности и сдерживания тарифов. Переход на чистую энергетику идет неравномерно: регионы, богатые потенциалом ВИЭ и капиталом, вкладываются в «зеленые» технологии, а государства с бурно растущим спросом и ограниченными ресурсами продолжают эксплуатировать угольные мощности, чтобы гарантировать стабильное электроснабжение. Ожидается, что глобальное потребление угля вскоре стабилизируется и начнёт плавно снижаться по мере ввода новых ВИЭ и атомных электростанций, но в краткосрочной перспективе уголь остаётся востребованным ископаемым топливом.
Электроэнергия и возобновляемые источники: «зелёный рывок»
Глобальная электроэнергетика вступает в новую фазу ускоренного развития возобновляемых технологий. Согласно отчёту МЭА «Electricity 2026», уже в текущем десятилетии мировая структура генерации кардинально изменится. В 2025 году объём выработки электроэнергии из возобновляемых источников (солнечных, ветряных и пр.) сравнялся с генерацией на угольных электростанциях. Начиная с 2026 года чистые источники энергии начинают обгонять уголь по выработке. Ожидается, что к 2030 году суммарная доля возобновляемой и атомной энергетики достигнет 50% в мировом производстве электроэнергии.
Стремительный рост обеспечивают прежде всего солнечные и ветровые электростанции. Ежегодно вводятся новые мощности: одних только солнечных фотоэлектрических установок добавляется свыше 600 ТВт·ч генерации в год. Если учесть ветер, совокупный прирост возобновляемой выработки до 2030 года оценивается примерно в 1000 ТВт·ч ежегодно (что составляет +8% в год к текущему уровню). Однако параллельно быстро растёт и спрос на электричество. В 2024–2030 гг. глобальное потребление электроэнергии увеличивается на 3–4% в год – это примерно в 2,5 раза быстрее роста общего энергопотребления. Причины – индустриализация развивающихся стран, массовое внедрение электротранспорта (электромобили, электробусы), а также цифровизация экономики (расширение сети дата-центров, рост использования кондиционеров и бытовой электроники). В результате даже бурный рост ВИЭ не позволяет мгновенно вытеснить ископаемую генерацию: для балансировки систем наращивается выработка на газовых электростанциях. Природный газ рассматривается многими как «переходное топливо», и газовая генерация, по прогнозам, будет увеличиваться по крайней мере до 2030 года – хотя и медленнее, чем возобновляемая.
Быстрый рост возобновляемой энергетики ставит новые задачи перед инфраструктурой. Существующие электросети и мощности по хранению энергии требуют серьёзных модернизаций для интеграции прерывистых источников (солнечных и ветряных). МЭА подчёркивает, что для удовлетворения растущего спроса и обеспечения надёжности систем к 2030 году ежегодные инвестиции в электрические сети должны вырасти на 50% по сравнению со средним уровнем прошлого десятилетия. Также необходим прогресс в технологиях аккумулирования энергии и управления нагрузками, чтобы сглаживать пики и провалы генерации от ВИЭ. Многие страны уже вкладываются в промышленные батареи и «умные сети»: например, избыток солнечной и ветровой энергии в Китае планируется направлять на производство «зелёного» водорода, который затем может использоваться как энергоноситель или сырьё в промышленности. Такие проекты вместе с развитием новых типов батарей (в том числе натрий-ионных, снижающих зависимость от лития) и водородных технологий привлекают внимание инвесторов по всему миру.
Политика в сфере энергетики демонстрирует различия между регионами. В Европейском союзе курс на «зелёную» энергетику остаётся приоритетным. Несмотря на энергетический кризис 2022 года, ЕС не свернул климатические планы, а напротив – ускорил внедрение ВИЭ. По итогам 2025 года выработка электроэнергии на ветровых и солнечных станциях в Евросоюзе впервые превысила генерацию на ископаемом топливе. Европейские правительства закладывают ещё более амбициозные цели: девять стран (Германия, Франция, Великобритания, Дания, Нидерланды и др.) договорились о масштабном сотрудничестве в Северном море для развития офшорной ветроэнергетики. Цель – достичь установленных 300 ГВт мощности морских ветропарков к 2050 году (по сравнению с ~30 ГВт сегодня). Уже к 2030 году планируется обеспечить не менее 100 ГВт офшорного ветра через трансграничные проекты. Ожидается, что столь масштабная экспансия ВИЭ обеспечит стабильное и доступное энергоснабжение, создаст тысячи рабочих мест и снизит зависимость от импорта ископаемого топлива.
Однако европейская «зелёная» повестка сталкивается и с трудностями. Рост процентных ставок и удорожание материалов в 2024–2025 гг. привели к тому, что некоторые тендеры на строительство ветропарков не привлекли ни одной заявки – инвесторы посчитали предложенные условия недостаточно прибыльными. Так, в Германии и Великобритании ряд аукционов по офшорной ветроэнергетике завершился безрезультатно. Регуляторы ЕС признают проблему и готовят меры поддержки: обсуждаются дополнительные гарантии, прямые субсидии и механизмы контрактов на разницу (CfD), чтобы повысить привлекательность проектов ВИЭ для бизнеса.
В противоположность ЕС, в США произошёл частичный откат государственной поддержки чистой энергетики после смены власти в 2025 году. Администрация президента Дональда Трампа скептически относится к ряду «зелёных» инициатив. Трамп публично раскритиковал европейский курс на ВИЭ, назвав ветряные турбины «убыточными» и утверждая, что «чем больше ветряков, тем больше страна теряет деньги». Соответственно, американские власти взяли курс на поддержку традиционных источников энергии. Помимо мер по оживлению угольной отрасли, под пристальным вниманием оказались проекты ветрогенерации. В декабре 2025 г. Министерство внутренних дел США неожиданно приостановило реализацию нескольких крупных проектов морских ветропарков, сославшись на новые данные о потенциальных угрозах (в том числе якобы помехах для военных радаров). Решение затронуло даже почти завершённый проект Vineyard Wind у побережья Массачусетса. Крупнейшие инвесторы – компании Avangrid/Iberdrola, Ørsted и другие – оспорили мораторий в суде. Уже в январе 2026 г. им удалось добиться первых побед: федеральный суд приостановил действие распоряжения, разрешив достроить Vineyard Wind (готовность объекта превышала 95%). Судебные разбирательства продолжаются, и отрасль надеется избежать серьёзных задержек. Тем не менее возникшая неопределённость охлаждает интерес инвесторов к американским ВИЭ-проектам, в то время как Европа демонстрирует решимость двигаться вперёд и готова усилить поддержку отрасли.
Возобновляемая энергетика – это не только солнце и ветер. Многие страны наращивают инвестиции в инфраструктуру хранения энергии (промышленные аккумуляторы), расширяют использование гидроэнергетики и геотермальных источников. Одновременно происходит возрождение интереса к атомной энергетике как к безуглеродному стабильному источнику: частные компании и фонды вкладываются в разработки малых модульных реакторов (ММР). Например, итальянский стартап Newcleo в феврале 2026 г. привлёк €75 млн инвестиций на развитие компактных реакторов, работающих на переработанном ядерном топливе. С 2021 года Newcleo суммарно получил уже €645 млн финансирования и планирует ускоренное строительство опытного реактора, параллельно выходя на рынок США – одного из самых динамичных в сфере передовых атомных технологий. Подобные инициативы свидетельствуют, что атомная отрасль может сыграть значимую роль в декарбонизации экономики наряду с ВИЭ.
Влияние энергоперехода уже ощущается на рынках. В Европе в конце 2025 года оптовые цены на электроэнергию заметно снизились по сравнению с осенью – этому способствовали мягкая погода, сезонное падение спроса и высокая генерация на ВИЭ (благодаря ветреной и тёплой погоде). Тем не менее проблемы надёжности сохраняются: в частности, энергосистема Украины находится в тяжёлом состоянии из-за продолжающихся обстрелов инфраструктуры, что приводит к отключениям электроэнергии зимой. В глобальном масштабе тенденция очевидна: более половины всех новых генерирующих мощностей, вводимых сейчас в мире, приходится на солнечные и ветряные станции. Это внушает уверенность, что хотя ископаемое топливо ещё долго будет присутствовать в энергобалансе, процесс энергетического перехода приобрёл необратимый характер – мировая энергетика уверенно движется к более чистой и устойчивой модели.
Геополитика и санкции: надежды и реальность
Политические факторы продолжают оказывать серьёзное влияние на мировые рынки энергоресурсов. Санкционное противостояние Запада с ключевыми поставщиками – Россией, Ираном, Венесуэлой – сохраняется, но участники рынка выискивают признаки потенциальной разрядки. Некоторые позитивные сигналы действительно появились в начале 2026 года. В Венесуэле произошла смена политического режима: отстранение Николаса Мадуро от власти открывает путь к нормализации венесуэльского нефтяного сектора. Инвесторы рассчитывают, что с приходом нового руководства США постепенно смягчат санкции и позволят возвращению значительных объёмов венесуэльской нефти на мировой рынок (ведь ресурсы этой страны – одни из крупнейших в мире). В перспективе это могло бы увеличить предложение тяжелой нефти, стабилизировать цены на сырье и нефтепродукты. Пока же краткосрочный эффект неоднозначен: январская турбулентность привела к сокращению экспорта Венесуэлы примерно на 500 тыс. баррелей в сутки, что ощутили азиатские НПЗ, перерабатывающие эту нефть.
Напряжённой остается ситуация вокруг Ирана. Хотя Тегеран согласился на переговоры с Вашингтоном, и первые контакты прошли в Омане, конкретного прорыва пока не достигнуто. Риторика сторон остаётся жёсткой, и слухи о возможных ударах США или Израиля по иранским ядерным объектам продолжают беспокоить рынки. Иран – важнейший производитель нефти в ОПЕК, поэтому любые военные действия могут вывести из строя экспортные терминалы или отпугнуть судоходные компании от работы в Персидском заливе. Несмотря на отсутствие прямого конфликта, вероятность обострения закладывается в цены в виде страховочной надбавки на случай форс-мажора в регионе Ормузского пролива.
Российско-украинский конфликт тем временем перешёл уже в четвёртый год и всё ещё сказывается на энергетической сфере. Европейский союз практически прекратил закупать российские энергоносители, перестроив логистику под альтернативных поставщиков. Россия, в свою очередь, перенаправила экспорт нефти и газа на рынки Азии и других лояльных стран. Однако в российском ТЭК нарастают новые сложности. Как отмечалось выше, ужесточение американских санкций в конце 2025 года усложнило даже расчёты с традиционными азиатскими покупателями: многие из них решили временно выжидать или требуют от Москвы больших скидок за риск сотрудничества. Кроме того, участились атаки дронов на российскую инфраструктуру: помимо упомянутых ударов по НПЗ, фиксируются диверсии на нефтебазах и участках трубопроводов. По данным отраслевого мониторинга, добыча нефти в РФ в декабре 2025 и январе 2026 начала незначительно снижаться после восстановления в середине года. Если в первой половине 2025-го Россия сумела вернуться к росту добычи (после провала 2022–2023 гг.), то к началу 2026-го зафиксировано падение второй месяц подряд. Эксперты связывают это с исчерпанием «лёгких» путей перенаправления потоков и трудностями сервисного обслуживания месторождений под санкциями. Российский экспорт нефти морем остаётся высоким по объёму, но требует всё более протяжённых маршрутов и большого флота «теневых» танкеров, работающих в обход официальных ограничений и рискующих попасть под более жёсткий контроль в будущем.
Таким образом, геополитическая неопределённость продолжает быть значимым фактором волатильности. Тем не менее на рынках наметился осторожный оптимизм: многие импортеры адаптировались к новым условиям, а экспортеры демонстрируют находчивость в обходе барьеров. Часть экспертов считает, что самые острые фазы энергетического противостояния уже пройдены. Однако серьёзного прогресса на дипломатическом фронте пока нет – попытки договориться о смягчении санкций или перемирии существенных результатов не дали. Инвесторы продолжают пристально следить за сигналами из Вашингтона, Брюсселя, Москвы и Пекина. Любая информация о возможных новых переговорах, сделках или послаблениях санкционного режима может заметно повлиять на настроения рынков. До тех пор политический фактор будет и далее привносить элемент неопределённости и турбулентности в цены – будь то из-за риска внезапных конфликтов, или из-за неожиданных решений регуляторов и правительств.
Инвестиции и корпоративные новости отрасли
Инвесторы в топливно-энергетическом секторе внимательно следят как за рекордными прибылями традиционных нефтегазовых компаний, так и за масштабными вложениями в проекты энергоперехода. Ниже представлены некоторые ключевые события корпоративного сегмента и инвестиций:
- Рекордные прибыли нефтегаза: Крупнейшие нефтегазовые корпорации завершили 2025 год с впечатляющими финансовыми результатами. Например, чистая прибыль ExxonMobil за год составила $28,8 млрд, а саудовская Saudi Aramco стабильно получает по $25–30 млрд прибыли ежеквартально (в одном только 3-м квартале 2025 г. – около $28 млрд). Такие колоссальные доходы позволили компаниям нарастить возврат акционерам – запущены масштабные программы обратного выкупа акций и повышены дивиденды – а также инвестировать средства в новые добычные проекты. Нефтегазовые гиганты вкладываются в расширение добычи на традиционных направлениях: от освоения сланцевых пластов в Permian Basin (США) до глубоководных месторождений у берегов Бразилии и проектов по газу в Восточной Африке. Одновременно многие из них заявляют о планах инвестиций в низкоуглеродные направления (ВИЭ, водород, технологии улавливания CO2), хотя доля таких «зелёных» расходов пока невелика по сравнению с основным бизнесом.
- Сделки в возобновляемой энергетике: По всему миру продолжается приток капитала в «зелёные» проекты, и правительства заключают крупные соглашения с инвесторами. Так, Египет в январе 2026 г. подписал пакеты контрактов на $1,8 млрд для развития возобновляемой энергетики. В планах – строительство солнечной электростанции мощностью 1,7 ГВт с системой накопления энергии на 4 ГВт·ч в Верхнем Египте (проект норвежской компании Scatec) и открытие завода китайской фирмы Sungrow по производству промышленных батарей в экономической зоне Суэц. Стремясь довести долю «зелёной» генерации до 42% к 2030 году, Египет заручается поддержкой международных партнёров. Подобные проекты свидетельствуют о высокой инвестиционной активности в развивающихся экономиках.
- Новые технологии и стартапы: Инновационные компании энергосектора продолжают привлекать финансирование. Помимо упомянутого итальянского атомного стартапа Newcleo, развиваются инициативы в области водорода и синтетических видов топлива. Например, чилийско-американская компания HIF Global продвигает строительство завода по производству «зелёного» водорода и электронного топлива (метанола) в порту Асу (Бразилия) стоимостью $4 млрд. Недавно сообщалось, что проект удалось оптимизировать и снизить капитальные затраты: реализацию разбили на очереди по < $1 млрд каждая. Первая очередь предприятия планируется к запуску к середине 2027 года и должна выдавать ~220 тыс. тонн «электрометанола» в год из водорода и улавливаемого CO2. К проекту проявляют интерес автопроизводители и авиакомпании, заинтересованные в новом экологичном топливе.
- Слияния и поглощения: В ресурсных отраслях продолжается консолидация. В 2025 году сразу две крупные M&A-сделки перекроили нефтегазовый ландшафт в США: ExxonMobil объявила о покупке сланцевого производителя Pioneer Natural Resources, а Chevron – о поглощении компании Hess Corp. Это усилило позиции нефтяных гигантов в добыче. В начале 2026 года обсуждались возможные мегасделки и в смежных отраслях – например, слияние горнодобывающих гигантов Rio Tinto и Glencore (оценочно >$200 млрд) ради объединения угольных и металлургических активов, однако стороны отказались от этих планов ввиду антимонопольных рисков и сложности интеграции. Крупные игроки стремятся увеличивать масштаб и синергию, но регуляторные барьеры могут ограничивать реализацию подобных мегапроектов.
- Инвестиционный баланс: В целом инвестиции в энергетику остаются на высоком уровне, причём финансирование энергоперехода растёт. По оценкам BloombergNEF, в 2025 году глобальные вложения в чистую энергетику (ВИЭ, электросети, накопители, электромобили и пр.) впервые сравнялись по объёму с инвестициями в ископаемый сектор. Банки и фонды пересматривают стратегии, усиливая акцент на устойчивом финансировании. Тем не менее нефть и газ ещё долго будут привлекать значительную долю капитала. Для инвесторов ключевой вопрос – балансировка портфеля между традиционным нефтегазом (дающим высокую прибыль в краткосрочном периоде) и перспективными «зелёными» направлениями, способными обеспечить рост в будущем. Многие придерживаются двойственной тактики: фиксируют рекордную прибыль от текущих высоких цен на нефть/газ и одновременно вкладываются в ВИЭ, водород и другие технологии, чтобы не упустить новую волну роста.
Корпоративные новости отрасли в начале года включают также публикацию финансовой отчётности за 2025-й, кадровые перестановки и технологические достижения. На волне прибыли некоторые компании объявили о повышении дивидендов и новых программах выкупа акций, что порадовало акционеров. Одновременно под давлением общества нефтегазовые концерны анонсируют обновлённые цели по сокращению выбросов и инвестируют в климатические инициативы, пытаясь улучшить имидж и подготовиться к работе в условиях энергоперехода. Таким образом, глобальный энергетический бизнес демонстрирует стремление к устойчивости и гибкости: извлекать максимальную выгоду сегодня и одновременно закладывать фундамент для успеха в низкоуглеродной экономике завтрашнего дня.
Ожидания и прогнозы
На пороге конца зимы 2026 года эксперты ТЭК дают сдержанно оптимистичные прогнозы. Базовый сценарий на ближайшие месяцы – сохранение относительной стабильности цен на углеводороды без резких скачков. Государства и компании учли уроки потрясений первой половины 2020-х годов и сформировали механизмы реагирования на кризисы: от накопления стратегических резервов нефти и газа до координационных соглашений в рамках ОПЕК+ и программ повышения энергоэффективности. Прогнозы профильных агентств предполагают постепенное снижение цен на нефть к концу года, если избыток предложения реализуется по плану. Например, Управление энергетической информации США (EIA) ожидает, что средняя цена Brent может опуститься к ~$55 за баррель к четвертому кварталу 2026 года. Однако любой серьёзный форс-мажор – эскалация конфликта на Ближнем Востоке, ураганы, выводящие из строя СПГ-заводы, или иные перебои – способен временно развернуть ценовой тренд вверх.
Что касается газового рынка, его дальнейшее развитие во многом зависит от хода летнего сезона. Если лето 2026 года будет умеренно тёплым, а глобальная индустрия СПГ продолжит наращивать экспорт опережающими темпами, Европе удастся достаточно легко заполнить хранилища. В таком случае средние цены на газ в ЕС могут удерживаться в диапазоне €25–30 за МВт·ч, что сопоставимо с относительно комфортным уровнем конца 2025 года. Тем не менее сохраняются и риски: усиленная конкуренция с Азией за дополнительные объёмы СПГ, а также погодные сюрпризы (например, риск засух, снижающих выработку гидроэлектростанций, или ранних холодов осенью) добавляют неопределённости. Если же к осени запасы газа будут доведены близко к целевым 90%, Европа встретит следующую зиму гораздо увереннее, чем предыдущие, имея солидный буфер прочности.
